АРТИКУЛ I
О Писаниях Евангелистов
1. Мы намерены доказать, что Евангелисты написали свои исторические повествования, дабы все сказанное и со деланное Господом, что Апостолы сочли необходимым для знания позднейшей Церкви, было передано последующим поколениям в письменной форме.
2. Все согласны, что Матфей записал свою историю первым из четырех Евангелистов. О причине и цели записи Евсевий, кн. 3, гл. 24, заметил: «Когда Матфей проповедовал
О Святом Писании
61
евреям и собрался отправиться также к прочим [народам], он изложил свое Благовестив письменно, на языке отцов, и в письменном виде обеспечил покидаемых тем, чего им недоставало бы после его отбытия». Никифор, кн. 2, гл. 45, так выразил это мнение: «Отбывая, он возместил свое отсутствие этим текстом».
Фома Аквинский процитировал такое утверждение Иеро-нима: «Матфей пустил в обращение свое Евангелие в Иудее специально ради тех евреев, которые пришли к вере в Иерусалиме. После того как он благовествовал устно, а затем пожелал отправиться к язычникам, Апостол записал свое Евангелие, которое он завещал покидаемым братьям как напоминание. Ибо насколько было необходимо проповедовать Евангелие для утверждения веры, настолько же было необходимо записывать его для противления еретикам».
Иоанн Златоуст в 1-й проповеди на Матфея сказал: «Матфей начал писать, когда верующие во Христа из евреев пришли к нему и просили послать им в письменной форме то, чему он учил их устным словом, дабы сохранить это».
Автор посвященного Матфею неоконченного труда, который приписывают Иоанну Златоусту, сказал о причине записи [Евангелия] следующим образом: «Когда в Палестине начались жестокие гонения и возникла угроза рассеяния, Матфея попросили записать историю всех слов и дел Христовых, чтобы те, кто лишатся учителей, не остались без назидания и чтобы у них было полное изложение веры, где бы они ни оказались в будущем».
Фома Аквинский сообщил об этом так: «Прежде чем подвергнуться рассеянию, они попросили Матфея письменно изложить для них всю веру, которую он передавал устно... И эта история гонений вполне согласуется со временем написания по Иринею. Ибо примерно на 20-й год после вознесения Христова Иудея, как засвидетельствовал Иосиф, наполнилась мечтателями и мошенниками. А кроме того, Павел был заключен в тюрьму, что рассматривалось как угроза и опасность для всех христиан».
3. Итак, вот причины, по которым Матфей записал свое Евангелие: 1) из-за своего отбытия и отсутствия он в письменном виде предоставил... то, что не мог обеспечить своим присутствием, устным учением и назиданием; 2) поскольку память слаба и нетверда, ради надежного сохранения он изложил письменно все то, чему учил; 3) чтобы люди, не
62 Исследование Тридентского собора
слышавшие устного учения Апостолов, получили изложение и обобщение всей веры в письменном виде; 4) из-за еретиков было необходимо записать евангельское учение, чтобы под именем Евангелия Церкви не навязывали ошибочные, подложные и искаженные учения. Ириней же назвал текст Матфея первым примером того, о чем он сказал: «То, что Апостолы проповедовали по воле Божией, они затем передали нам в Писании, дабы оно стало основанием и столпом нашей веры».
4. Линдан вскользь упоминает об этом, воображая, будто это был лишь «сувенир на память», как мы говорим о маленьких подарках для наших друзей:
Прими же от меня сей дар любви И долго в памяти меня храни.
Но очевидные факты не позволяют уйти от них так легко.
5. Следует отметить также, какое использование сами Апостолы и мужи апостольские признавали верным для Евангелия, написанного Матфеем.
Иероним отметил, что когда Пантен был послан в Индию Деметрием, епископом Александрийским, он обнаружил, что Варфоломей проповедовал там о пришествии Христовом по Евангелию от Матфея, которое, также записанное на иврите, он привез с собой в Александрию.
Никифор, кн. 4, гл. 32, передал эту историю так: «Среди верующих в Индии Евангелие от Матфея имело хождение на еврейском языке, истолкованное Варфоломеем, оно в течение долгого времени оставалось неискаженным, в той форме, в которой его составил автор».
Тот же писатель, кн. 17, гл. 36, сообщил, что Евангелие от Матфея было также найдено в гробнице Варнавы, переписанное рукою Варнавы. Таким образом, и сами Апостолы и мужи апостольские высоко ценили Евангелие от Матфея и своим примером показали, как его следует использовать в Церкви.
6. Почти все согласны, что Марк писал вторым после Матфея. Однако Климент Александрийский поместил Луку перед Марком. Ириней даже утверждал, что Марк писал после смерти Петра и Павла. Однако мы не станем спорить о хронологической последовательности. Полезнее будет исследовать, по какому случаю и для каких целей он писал и какова достоверность его текста.
О Святом Писании
63
Эту историю из Климента, кн. 1, гл. 15, пересказал Евсевий, кн. 2, гл. 15, а также ее повторил Никифор: «Когда Евангелие пришло на Запад, умы тех, кто внимали Петру, просветил столь великий свет веры, что они уже не могли довольствоваться незаписанным учением Божиим и твердо оставаться в том, что они научились Божию Слову без письма. Тогда они с великой настойчивостью просили Марка оставить им письменное изложение учения, принятого ими изустно... И говорят, что Апостол Петр, узнав об этом от Святого Духа, обрадовался желанию тех людей, одобрил этот текст официальным заявлением, подтвердил его и постановил, чтобы его читали в церквах».
Никифор сказал, кн. 2, гл. 45, что Петр продиктовал Евангелие Марку и одобрил его чтение в церквах.
Евсевий, кн. 3, гл. 39, и Никифор, кн. 3, гл. 20, процитировали утверждение Папия о том, что Марк меньше внимания уделял последовательности событий, но в своем тексте стремился ничего не пропустить из того, что он узнал, и ни по одной из тем не передать ничего ложного.
Ириней, кн. 3, гл. 1, сказал: «Марк, ученик и переводчик Петра, передал нам то, что было проповедано».
Пигий радуется словам Руфина, который, чтобы умалить власть Писания, назвал Евангелие от Марка благочестивой кражей. Но для какой цели было написано Евангелие от Марка и какого положения в церквах Петр желал для него, читатель поймет из того, что уже было сказано. И он увидит, сколь глупые и странные вещи паписты противопоставляют этим ясным свидетельствам.
7. Относительно Луки и той цели, ради которой он написал свою историю, нам не приходится искать внешнего свидетельства. Ибо он сам в прологе определенно пояснил, по какому поводу и с какой целью он составил свой текст, а именно - поскольку многие пытались, причем не всегда достаточно добросовестно, достоверно и правильно, изложить историю о том, что Иисус делал и чему учил от начала. Слово άνατάζασθαι («составить») может быть связано как с преданием, так и с Писанием, ибо евангельское учение в те времена искажалось обоими способами. И по антитезе можно увидеть, где искажение возникало в наибольшей степени. Ибо Лука назвал написанное им πβπληροφορημένα, «тем, что исполнилось», которые он выяснил самым тщательным образом. Таким образом, искажение начало возникать во време-
64 Исследование Тридентского собора
на Апостолов из-за того, что передавались либо ошибочные, либо поддельные, либо неточные сведения - как устно, так и письменно, причем под видом точных и истинных - такими людьми, которые недостаточно были утверждены в «точной истине» евангельского учения.
8. Какое же средство применялось против этой опасности искажения учения во времена Апостолов? Быть может, они полагали, что чистоту учения можно, вопреки опасности искажения, сохранить для потомства в неприкосновенности с помощью устных преданий, сохраняющихся в умах и записанных в сердцах верующих? Феофил безусловно был «наставлен», то есть получил евангельское учение устно через подлинное предание Апостолов, но Лука указал, что написал свое Евангелие ради ασφάλβια («надёжности») этого учения. Этим словом он прекрасно описал твердое и четкое сбережение и сохранение чистого учения от любого вида опасности и угрозы искажения.
Глагол ασφάλιζαν («охранять», «делать надёжным») используется, когда в отношении чего-либо имеет место пристальное внимание, чтобы оно не ускользнуло или не потерялось. Так, в Деян. 16:24 этим словом обозначается содержание заключенных в темнице. В Мф. 27:64 иудеи просили, чтобы могилу Иисуса «охраняли». Это слово употребляется также в том случае, когда нечто так укрепляется и защищается от нападения, что его возможно удерживать и сохранять безопасным и неповрежденным, например, когда города укрепляются защитными сооружениями и гарнизонами, голова защищается шлемом, а двери - засовом. Таких примеров в литературе великое множество.
Именно ради такой άσφάλβια («надёжности») чистоты учения от искажений, указал Лука, он и написал свое Евангелие. Павел также применил это слово к своим писаниям в Флп. 3:1, что мы покажем позднее.
Феофилакт объяснил это слово двояко: 1) «Прежде я учил тебя Евангелию устно, теперь я передаю тебе его письменно и тем самым я укрепляю твой ум, чтобы ты не забыл то, что тебе было передано устно». 2) «Когда кто-либо обращается к нам устно, мы обычно подозреваем, что [к сказанному] может быть прибавлена какая-либо ложь, но когда он также записывает то, о чем говорит, мы верим ему, потому что он не записал бы это, если бы не был уверен, что говорит правду. То есть Лука сказал: "Я записал для тебя Евангелие, чтобы
О Святом Писании
65
ты сохранял в большей безопасности то, о чем получил устное наставление, и чтобы ты больше доверял мне, ибо я настолько уверен в том, чему учил устно, что также не побоялся передать сие письменно" ». Таково мнение Феофилакта.
9. Итак, ясно и несомненно, при каких обстоятельствах, по какой причине, с каким намерением и для какой цели Лука написал свое Евангелие. Евсевий, в кн. 3, гл. 24, сказал о Луке: «Он чувствовал себя обязанным освободить нас от ненадежных мнений других людей и сам дал достоверный отчет в своем Евангелии. Он сам объяснил, чего читателю следует ожидать от его текста. Ибо он сказал, что записал то, что в его время среди христиан было πβπλγροφοργμίένα, о словах и делах Спасителя, то есть известно, ясно и несомненно, и в чем они были наставляемы. Он отметил, что описал это таким же образом, как первоначальные свидетели и служители евангельского учения, передавшие его Церкви».
Нет никакого сомнения в том, что Апостолы сначала передавали учение Христа устно, без записи. Но сохранились ли эти предания Апостолов и остались ли они незаписанными? Лука безусловно подтвердил, что он передал письменно то же самое и так же, как Апостолы передали Церкви учение о делах и словах Христа.
По этому поводу Ириней, в кн. 3, гл. 14, провел прекрасное сравнение между учителем Павлом и учеником Лукой: «Пресвитерам Ефесской церкви, призванным в Милит, Павел сказал: "Я не упускал возвещать вам всю волю Божию". Лука, безо всякого честолюбия, передал то, чему он научился, говоря: "Как передали нам то..."». Таково мнение Иринея.
Амвросий пояснил - все тщательно исследовав, Лука, однако же, не утверждал, что записал все полностью, но [что написал] «обо» всем.
Иоанн Златоуст задался вопросом, как Лука мог сказать, что он записал обо всем, что Иисус делал и чему учил от начала, тогда как Апостол Иоанн указал, что это невозможно. И он ответил: «Лука не сказал "все", но "обо" всем, так же, как мы говорим «кратко» или «в общем», то есть он сказал обо всем, что необходимо».
Совершенно ясно, что эти утверждения свидетельствуют о власти Писания, опровергая ссылки на устное предание, которым в наше время щеголяют паписты.
10. Нам также следует поговорить о четвертом Евангелисте, то есть об Иоанне. Изучение истории его текста пока-
66 Исследование Тридентского собора
жет нам многие вещи, имеющие большое значение для этой дискуссии. Когда тексты трех Евангелистов были уже разосланы и имелись в церквах, еще остававшиеся в живых Апостолы учили как о делах Христа, которые содержались в писаниях трех Евангелистов, так и о тех деяниях и словах, которые они сохранили в своей памяти, и в то время слова Павла во 2 Фес. 2:15 действительно могли быть по справедливости применены Апостолами к деяниям Христа: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим».
11. Но взгляните, что произошло в действительности! Когда последние Апостолы умерли, а Иоанн был сослан на Патмос, Эвион и Керинф возбудили споры о Божестве Христа, о Его земном царствовании, обрядах левитов и тому подобном и привели церкви в прискорбное смятение. И спрашивается... как, в каком одеянии и под каким предлогом они это совершили. Евсевий, кн. 3, гл. 28, процитировал Гая, говоря, что Керинф хотел ввести в Церкви свои фантастические учения под предлогом откровений, якобы полученных от какого-то великого Апостола. Он также добавил, что тот был врагом Писания и Бога. Но поскольку еще свежа была память Церкви о том, что Апостолы рассказывали и о прочих деяниях и словах Спасителя, кроме записанных в повествованиях трех Евангелистов, Керинф и другие злоупотребили этим в качестве предлога и выдвинули свои собственные лжеучения, которые они не могли доказать на основании существовавших тогда апостольских писаний, утверждая, что Апостолы учили этому устно. Они также настаивали на согласии записанного с этими поддельными преданиями. Иоанн вспомнил об этих столкновениях, говоря в Откр. 2:2, 20 [об Ангеле Ефесской церкви, что он] «испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы», а также об «Иезавели, называющей себя пророчицею». То есть они похваляются как откровениями, так и преданиями, на основании которых пытаются присвоить себе апостольский авторитет. Иоанн в послании к Фиатире7 сказал, что они называли эти учения «глубинами», то есть не повсеместно провозглашенными апостольскими догматами, которые всем в Церкви были также известны из Писания, но глубокими, сокровенными и тайными мистериями, которые Апостолы передава-
ем.: Откр. 2:24. - Прим. ред.
О Святом Писании
67
ли из рук в руки, не всем и каждому, но частным образом и изустно своим друзьям как мистерии, которые следовало почитать в безмолвии. Но Иоанн назвал их глубинами не апостольскими, а сатанинскими.
12. Возникший таким образом раздор сильно вредил церкви. Ведь они не могли отрицать, ибо все помнили о том, что Апостолы передали о деяниях Христовых изустно больше, чем содержалось в текстах трех Евангелистов. И поскольку все прочие Апостолы уже умерли, Бог, несомненно, даровал Иоанну более продолжительную жизнь... дабы он с апостольским усердием ради блага Церкви все время следил за тем, чтобы ни ложные предания, ни поддельные писания не навязывались церквам в качестве истинного и подлинного учения Апостолов.
13. Поэтому, когда Иоанн вернулся в Асию из своей ссылки на Патмос, раздоры, возбужденные тем временем Керинфом и иными, были представлены ему на рассмотрение и суд как последнему стражу и надзирателю из Апостолов не только Асийскими епископами, но также и представителями верующих из всей Церкви, согласно сказанному Иеронимом. Тогда Иоанн, как отметил Евсевий, кн. 3, гл. 24, одобрил тексты трех Евангелистов и засвидетельствовал, что они истинны. Но поскольку в то время шумно обсуждался вопрос о том, все ли, что совершил и чему учил Господь и что Апостолы передали о Его делах, содержится в текстах трех Евангелистов, Иоанн воспользовался этими обстоятельствами и написал свое евангельское повествование, представив Церкви то, о чем он знал, что это произошло на самом деле и было передано Церкви сверх рассказов трех Евангелистов, и что Святой Дух счел это необходимым и достаточным на все будущие времена. Он сделал это, чтобы в будущем Церковь не была увлекаема всяким ветром учений и притязаниями преданий, но сохраняла уверенность в учении Апостолов о деяниях Христовых. А поскольку Эвион принимал лишь Евангелие от Матфея, для которого он изобрел особые истолкования, якобы принятые через предание, Иоанн передал речи Христа более тщательно, чем другие Апостолы, и показал, что подлинное истолкование следует брать из них.
14. Исследование подлинных обстоятельств и причин написания Евангелия от Иоанна весьма поучительно. Разве все, что Иисус делал и говорил, было передано письменно, когда свое Евангелие написал и Иоанн? Ни в коем случае!
68 Исследование Тридентского собора
Ибо сам Иоанн закончил свое Евангелие следующим образом: «Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг». Разве по этой причине мы через Писания Евангелистов не получаем все то, что необходимо и достаточно знать об учении Христовом, или существует также и еще что-то... необходимое для веры и спасения, заключенное в преданиях? Именно так паписты и полагают. Но услышим, что сказал Иоанн: «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его».
15. Чтобы избавиться от этих слов, Линдан заявляет, будто Иоанн в своем тексте коснулся лишь одного артикула -Божества Христа. Однако очевидно и безусловно, что он хотел сказать также кое-что об учении и чудесах Христовых, чего нет в рассказах прочих Евангелистов. Он представил истинную веру, спасение и вечную жизнь как итог и цель всего учения Христова. Иоанн настаивал, что записана была именно та часть учения Христова, которая необходима и достаточна для веры и спасения. Поэтому очевидно, что хотя и не все было... записано, тем не менее из учения и чудес Христа записано было все, необходимое и достаточное для истинной веры и вечной жизни. Ибо Иоанн сказал это не только в отношении своего собственного текста, но также в отношении текстов других Евангелистов, и это подтверждают все древние комментаторы. Отсюда становится ясно, что ищущие помимо этого иного в учении Христа ищут не веры и не спасения, но измены и погибели. Ибо Иоанн сказал: «Сие же написано, дабы вы уверовали и, веруя, имели жизнь». Иоанн объяснил причину, почему Святой Дух не пожелал, чтобы записано было абсолютно все - не для того чтобы мертвое сердце римского понтифика под именем и предлогом преданий изрыгало в мир все что заблагорассудится, но потому что мир, как сказал Иоанн, не вместил бы этого. Августин верно заметил, что это следует понимать не в смысле великого числа книг и не в смысле физического пространства, но в том смысле, что Святой Дух заботился о нас и избрал для написания то, что верующие, по их нынешней слабости, могли бы вместить. Посему нам следует благодарно и почтительно принимать и лобызать это благословение Святого Духа, ибо Он снизошел к нашей немощи и не пожелал чрезмерно обременять нас, но избрал и предназначил к написанию в учении
О Святом Писании
69
и чудесах Христа то, что Он счел достаточным и необходимым для истинной веры и вечной жизни.
16. Здесь Андрада восклицает: «Так что же, прочие деяния и изречения Христа, которые не были записаны, - для веры и благочестия излишни и бесполезны? Что же, Христос предпринял напрасные труды и совершил излишние деяния во всем, кроме того, что было записано, во всем, что не оказалось полезно для будущих веков?» Мы просто ответим словами Иоанна: «Если бы все это было записано, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь». Поэтому прочее не было излишним и бесполезным, учитывая, что Он часто повторял одинаковые речи и совершал похожие чудеса, ведь Его учение надлежало подтвердить, а после подтверждения его изложение следовало записать по воле Божией.
17. Андрада возражает также, что Христос на протяжении 40 дней после Своего воскресения сказал многое о царствии Божием, чего у нас нет в записи ни одного из Евангелистов, и все же не следует думать, что это было настолько неважно, и можно счесть это излишним. Мы ответим словами Августина об утверждении Христа в Ин. 16:12: «Еще многое имею сказать вам...» - «Поскольку Евангелисты умолчали об этом, кто из нас может сказать, что же это было, и если кто-то рискнет сказать такое, то как он это докажет? Кто настолько хвастлив и опрометчив, чтобы утверждать без Божия свидетельства, даже если он говорит истину, каково то, что Святой Дух не пожелал записать через Евангелистов? Кто из нас может совершить это, не навлекая на себя тяжелейшее из обвинений в опрометчивости, которая не свойственна ни пророческой, ни апостольской власти?» Но из Писаний Апостолов мы с уверенностью можем узнать, что сказал им Христос о Царствии Божием, когда Он открыл их разумение.
18. Заслуживает внимания поразительная уловка Андрады, которой он, несомненно, научился на Тридентском соборе. Возражая иезуитам, я привел утверждения Августина и Кирилла, что те учения и чудеса Христа были избраны для Писания, которые Святой Дух счел достаточными для спасения верующих... Что же ты думаешь, добрый читатель, может Андрада выдвинуть против этих ясных свидетельств, которые словно бы записаны солнечным лучом (используя слова Тертуллиана), против достаточности Писания и в
70 Исследование Тридентского собора
пользу преданий? Я скажу тебе: во-первых он обвиняет нас, будто мы, подобно распутникам, пользуемся искалеченными и сокращенными свидетельствами святых, чтобы обмануть неграмотную толпу. Однако мы способны и привыкли, по милости Божией, исследовать сами оригинальные тексты, а не черпать сведения из одних лишь комментариев. Но послушаем, как хитро Андрада может вымучить иное значение из этих высказываний Августина и Кирилла. С угрожающей миной он выносит свой приговор, словно тридентский судья: «Когда Августин сказал: "То было избрано для записи, что сочтено достаточным для спасения верующих" -это вовсе не означает, что евангелисты уместили все учение нашей веры в маленький том, но они письменно передали только то, что может подтвердить истинность не переданного письменно». Это, конечно, смелое истолкование. Но таковы ли слова Августина? Нет, это слова Андрады. Однако сам он объявил, что хочет доказать нам на основании слов Августина, будто именно это имелось в виду. Но послушаем, как он исполняет эту задачу. Августин сказал, что чудо воскрешения Лазаря удостоверяет следующее: 1) Христос есть Тот Бог, Который сотворил все существующее в целом мире. 2) В конце мира Он воскресит всех умерших, и мы должны верить в Него и готовиться к этому воскресению, которое для нас будет к жизни, а не к осуждению. 3) Он говорит, что воскрешение Лазаря символизирует воскрешение душ, которое происходит по великой благодати Божией через веру, чтобы они не умерли навеки, и т. д. И этим Андрада хочет доказать, будто Августин сказал о вере в то, чего не содержится в Святом Писании. Но я, в простоте своей, до сих пор верил, что эти артикулы, о которых сказал Августин, определенно содержатся в Святом Писании. И я уже начинал задумываться о том, как человек в здравом рассудке, если только он не бредит в лихорадке, может вывести из этих слов Августина то, о чем с таким пафосом говорит Андрада, но я упустил из виду, что Андрада писал это на Тридентском соборе, где законность и полное право таких истолкований -дело обычное, и никто не может сказать: «Что ты делаешь?» Воистину, велики должны быть наглость и бесстыдство Андрады, если он думает, что может своей напыщенной речью склонить Германию к принятию этого.
Другое истолкование - того же пошиба. Кирилл сказал: «Записано было не все то, что совершил Господь, но то, что
О Святом Писании
71
писатели сочли достаточным как для благочестия, так и для догматов». Однако Андрада дает такое истолкование, будто Кирилл этими словами утверждал, что Святое Писание объясняет не все учения, но только те, которые достаточны для обеспечения веры во все Божий учения (то есть те, которые не содержатся в Писании). Я ничего не прибавлю ко сказанному, ибо очевидно, насколько своевольно и гордо это - я не скажу толкование, но - издевательство Андрады, если сравнить его со словами Кирилла. И на каком это соборе царили такие истолкования? Однако нам полезно иметь подобные примеры папских уловок. Даже сам Андрада недостаточно уверен в своем издевательстве, поскольку он ищет иные пути уклонения. Он утверждает, что Кирилл сказал это только о Евангелии от Иоанна. Но вот слова Кирилла: «То, что писатели считали достаточным». Разве это сказано только об Иоанне? О бесстыжий язык! Наконец, он заключает, что даже если смысл сказанного Августином и Кириллом таков, что записано было то, чего достаточно для благочестия, веры и спасения, все же следует предпочесть всеобщее согласие, которое устанавливает нечто противоположное.
19. Потому я повторяю эти утверждения Августина и Кирилла, которые я люблю теперь еще больше, ибо вижу, что они весьма определенно и ясно подтверждают власть и достаточность Писания в отношении учения Христова. И хотя Андрада с великой горечью, множеством напыщенных речей и, наконец, со всеми тридентскими хитростями разными путями попытался пленить и изменить их, он не приобрел ничего, кроме клейма крайнего бесстыдства.
Эти утверждения относятся ко всей истории, поведанной четырьмя Евангелистами. Августин, в In Evangelium Johannis tractatus, 49, сказал: «Хотя Господь Иисус совершил многое, записано было не все, но для записи отобрано то, что сочтено достаточным для спасения верующих». Кирилл, In Johannem, кн. 12, сказал: «Записано было не все то, что совершил Господь, но то, что писатели сочли достаточным как для благочестия, так и для догматов, чтобы через истинную веру и дела, сияя праведностью, мы могли войти в Царство небесное во Иисусе Христе».
20. К этому я добавлю еще одно утверждение Августина, из De consensu evangelistarum, кн. 1, гл. 35, где он обличил верящих, будто учеников Христа, записавших Евангелие, следует презирать, ибо мы не можем воспроизвести в текстах
72 Исследование Тридентского собора
Самого Христа. Он сказал: «Через человечество, которое Он восприял, Христос есть глава всех Своих учеников, которые суть как бы члены Его Тела. Поэтому, когда они писали то, что Он явил им, никоим образом не следует говорить, что Сам Он не писал, так как члены осуществили то, что они узнали через повеление Главы. Ибо все, что Он желал, чтобы мы читали о Его делах и словах, то Он и повелел Евангелистам записать, как Своим собственным рукам». Поэтому ты знаешь, достойный читатель, Кого следует признавать Автором и Судьей, когда в предыдущем утверждении говорится: «То, что сочтено достаточным» и «То, что писатели сочли достаточным». Но в этом последнем утверждении Андрада тут же находит лазейку, через которую он может ускользнуть, ибо Августин сказал: «Все, что Христос желал, чтобы мы читали о Его делах и словах, то Он и повелел Евангелистам записать». Но Андрада говорит: «Он не желал, чтобы мы обо всем узнали из текстов Евангелистов, но Он пожелал, чтобы мы большую часть Его изречений и дел, как особо ценное сокровище, приняли из преданий, которые не записаны, но переданы как бы из рук в руки». Однако читатель видит, что Августин не имел этого в виду и не говорил об этом. И то, что выставляется папистами под этим именем, было, несомненно, вычитано у Пигия, Парезия, Линдана, Озия, в Pontificate, в Rationale divinorum, в книгах соборов и так далее. Августин же сказал: «Все, что Христос желал, чтобы мы читали о Его делах и словах, Он повелел Евангелистам записать, как Своим собственным рукам». Христос не пожелал, чтобы мы читали о Его делах и словах у иных писателей что-либо отсутствующее в Писаниях четырех Евангелистов. И что бы ни было записано о словах и делах Христовых помимо них, другими [авторами], Христос безусловно не повелевал писать и не желал, чтобы мы это читали... Поэтому, когда паписты бубнят, что Христос установил приготовление миропомазания, таинство конфирмации, елеосвящение, или тайную исповедь, или епитимью, индульгенции, чистилище, мессу, взывание ко святым, поклонение изображениям, обоюдоострый меч папы, ларчик [с божественной премудростью] в его сердце и тому подобные вещи, о которых мы читаем под этим именем в писаниях папистов, против них мы выдвигаем это утверждение Августина: «Все, что Он желал, чтобы мы читали о Его делах и словах, Он повелел Евангелистам записать, как Своим собственным рукам».
О Святом Писании
73
21. Отсюда ясно, что следует думать обо всем том, о чем мы не читаем у Евангелистов, но что, тем не менее, нам подсовывают под именем деяний и слов Христовых. Мы говорим не о буквах и слогах, но о значении, например, о значении Его утверждения, которое Павел повторил в Деян. 20:35: «Блаженнее давать, нежели брать» и которое присутствует во многих проповедях Христа. Ириней засвидетельствовал, что четыре записанных Евангелия были критерием, стандартом и правилом первоначальной Церкви, в соответствии с которым исследовали все, что выдвигалось кем-либо как нечто связанное с делами и словами Христа. То, что согласовывалось с Евангелиями, принималось, но все, что не согласовывалось или противоречило им, свободно отвергалось.
Ириней, кн. 3, гл. 11, сказал: «Я полагаю, что не существует ни больше, ни меньше этих четырех Евангелий. Ибо как существует четыре стороны света, и Церковь распространена по всей земле, но столп и главная опора Церкви есть Евангелие и Дух жизни, посему она и обладает четырьмя столпами, которые со всех сторон дышат чистотой и оправдывают людей». Далее он добавил: «Однако приходящие от Валентина выдвигают свои собственные писания и хвастают, что у них есть и прочие (то есть записанные) Евангелия, поскольку в своей наглости они зашли так далеко, что называют это Евангелием истины, которое было написано не людьми древности и которое не согласуется с Евангелиями Апостолов. Ибо если то, что они предъявляют, есть Евангелие истины, и при том оно отличается от переданного нам Апостолами, [то всякий] кто пожелает, может сказать, как это показано в самих Писаниях, что переданное Апостолами - не есть Евангелие истины». Фома Аквинский также сказал о Марке: «Евангелие следовало не только проповедовать современникам, но также записать для потомков».
22. Теперь мы в достаточной мере показали, по каким причинам, с каким намерением, ради каких целей и задач [Апостолы] передали письменно рассказ о словах и деяниях Христовых, какого употребления этих Писаний они желали в Церкви, как первоначальная Церковь относилась к этим Писаниям, какую власть она за ними признавала. Из чего мы выяснили, что все выдвигаемое папистами на основании устных преданий против власти, совершенства и достаточности Писания, может быть подвергнуто верной оценке. Истинное удовольствие видеть, что именно то, что представ-
74 Исследование Тридентского собора
ен Святом Писании
75
ным для нас, содержится в Писаниях Евангелистов. Но под учением Апостолов мы понимаем то, что они передали и распространили по всему миру, среди иудеев и язычников, после вознесения Христова.
2. Теперь нам следует поговорить об этом учении. Установлено, что в течение первых нескольких лет Апостолы доказывали и подтверждали свое учение на основании Писаний Ветхого Завета, но при этом они передавали и распространяли его без каких-либо своих текстов, только устно. Однако позднее они начали записывать свое учение. Исходя из каких соображений, по каким причинам, с какой целью они это делали и как они желали, чтобы Церковь использовала их тексты, мы исследуем подобно тому, как это было сделано в отношении Евангелистов. Ибо это (как признают и наши противники) - истинное, целое и совершенное учение Евангелия (насколько мы способны обладать им в этой жизни), которое Христос, Сын Божий, прежде провозгласил Своими собственными устами, а затем повелел, чтобы Апостолы проповедовали его всему творению. И когда мы покажем также относительно учения Апостолов, как мы уже показали относительно учения Христова, что сколько Святой Дух счел необходимым и достаточным для нас в отношении догматов и благочестия, столько и было предано письму.., то станет ясно, что Святое Писание есть канон, норма, правило, основание и столп всей нашей веры, и все, что принимается под именем учения Христа и Апостолов, должно быть доказано и подтверждено Писанием. И в спорах о вере все следует проверять и исследовать в соответствии с этой нормой, чтобы в силе оставалось изречение Иеронима: «Все, что не основывается на авторитете Святого Писания, может быть отброшено столь же легко, как было принято».
3. В этом заключается главное разногласие [в этой дискуссии] между нами и папистами. Для рассмотрения данного вопроса крайне важно и необходимо твердо установить и показать, каково было зарождение и развитие апостольской проповеди, как они прежде основали церкви среди иудеев и среди язычников, как они продвигались дальше, по мере того как утверждали их в вере, каковы были обряды, обычаи и как управлялась первоначальная апостольская Церковь.
4. Конечно же, Апостолы не начали писать сразу, в первые годы своей проповеди. Но, чтобы не приходилось гадать, предполагать и измышлять на основании пустых и
ляет собой изложение веры о словах и деяниях Христовых в Иерусалимской церкви, из которой слово распространилось по всей земле, было передано письменно в Евангелии от Матфея. А то учение о словах и деяниях Христовых, которое Петр устно передал Римской церкви, чья вера при жизни Апостолов славилась во всем мире, была передана потомкам через запись Марка, ибо таковы свидетельства древних. Лука сам указал, что он записал об изречениях и деяниях Христа то, что Апостолы передали Церкви в Антиохии (ибо Лука был гражданином этого города), где христиане впервые получили это свое имя, и то, что церкви обращенных язычников, которые он посещал с Павлом в те времена, исповедовали в твердой и непоколебимой вере. То же, что Иоанн передал церкви в Ефесе о деяниях и словах Христовых, он сам и записал. И не вызывает никакого сомнения, что в те времена эти церкви были самыми выдающимися - церкви Иерусалима, Антиохии, Ефеса и Рима. По желанию можно добавить также Александрию, куда, как рассказывают, Марк отправился вместе со своим Евангелием, после того как написал его. Поэтому если мы с благочестивым усердием исследуем, каково истинное и несомненное предание Апостолов об учении Христовом, какова πληροφορία, то есть твердая и несомненная вера тех церквей, которые Тертуллиан назвал «материнскими», - все становится совершенно ясно из уже сказанного нами.
Комментарии