О первородном грехе
281
РАЗДЕЛ I
Мнение папистов о первородном грехе
1. Некоторые схоластические писатели утверждают, будто первородный грех - это лишь недостаток, а не какое-то реальное дурное состояние, присущее человеческой природе, будто, хотя первоначальная праведность и была утрачена, природа все же осталось в человеке неизменной. Другие утверждают, что трут (fomes) греха пребывает как нездоровое качество лишь во плоти и склоняет ко греху чувственные наклонности, а через них также и волю. Некоторые помещают трут в чувственные наклонности и полагают, что высшая сфера разума лишена какой бы то ни было испорченности, свободна и не повреждена, за тем исключением, что она может немного тяготеть к низменным вещам. Многие утверждают, что этот трут не является частью природы первородного греха. Встречаются и полагающие, будто первородный грех является не пороком и не каким-то реальным дурным состоянием человека, но лишь виною падения Адама, без какого-либо внутренне присущего нам дурного состояния. Итак, мы спрашиваем, что Тридентский собор постановил в связи с этими мнениями. Я, безусловно, рассудил бы, что эти богохульные мнения были осуждены в постановлении. Однако Андрада, истолкователь собора, заявляет, что данное постановление было составлено с такой хитростью, что ни эти, ни схожие мнения папских богословов о первородном грехе не должны быть осуждены, но оставлены вполне свободными. Пусть читатель примет это к сведению!
2. Теперь перейдем к некоторым противоречиям нашего времени. После коллоквиума в Вормсе, в 1542 г., Альберт Пигий опубликовал довольно обширное сочинение о первородном грехе, где он кратко изложил свою позицию следующим образом: «В Церкви о первородном грехе было определено три положения. 1) Его существование. 2) Его происхождение, то есть наследование от Адама. 3) Его действие в нас. Но что такое первородный грех, и в чем состоит его особая природа, в церковном определении не прояснено». И на этом основании он резко осудил Аугсбургское вероисповедание за стремление дать определение первородного греха.
282 Исследование Тридентского собора
Он также попытался последовательно показать, что все утверждения, истолковывающие первородный грех, безусловно и очевидно ложны.
Он доказывал, будто мнение Августина о том, что первородный грех представляет собой вожделение (concupiscentia), безусловно ложно, поскольку грех не может существовать без Закона, нарушением которого он является. Однако младенцы не могут быть под законны, ибо они не способны пользоваться разумом. И то, чего мы просто не можем избежать, что присутствует в нас по необходимости и неизбежно, проникнув в нас не от нас самих, но от другого, Закон запрещать не может. Потому он заключил, что первоначальное вожделение (concupiscentia) не может быть вполне и подлинно грехом ни во младенце, ни во взрослом человеке, до или после Крещения, ибо оно возникает из состава и сложения частей человеческого тела. Далее он попытался доказать, что отсутствие должной первоначальной праведности является частью нас самих и не имеет природы греха ни во младенцах, ни во взрослых людях, поскольку, сказал он, мы не можем указать ни одного закона Божия, согласно которому все обязываются иметь праведность, первоначально дарованную Адаму. И даже если бы такой закон существовал, грех может быть вменен только тому, кто утратил эту первоначальную праведность по собственной вине.
3. В конце концов, Пигий объяснил свою позицию так, что ни отсутствие первоначальной праведности, ни вожделение не имеют природы греха ни во младенцах, ни во взрослых людях, ни до, ни после Крещения, ибо эти склонности являются в нас не нравственной виной, но природным состоянием. Поэтому первородный грех является не пороком, не нравственной виной, не извращенностью, не состоянием испорченности и не поврежденным состоянием нашей сущности, которая не порочна и испорчена, но первородный грех заключается только в фактической вине Адама, лишь в том, что касается вины и наказания, что было унаследовано потомками безо всякой порочности и испорченности их сущности. И из-за вины, основанной на грехе Адама, мы были изгнаны из Царствия Небесного, подчинены власти смерти, преданы вечному проклятию и поражены всеми недугами человеческого естества, подобно тому как от рабов, по собственной вине утративших свободу, рождаются рабы не по собственной вине, но по вине их родителей, и сын распут-
ен первородном грехе
283
ницы несет нечестие его матери без какой-либо вины, присущей ему самому. Епископ Амвросий Катарин поддержал это мнение Пигия. Ибо он увидел, что таким образом будет легче всего защищать и поддерживать все папское учение о вожделении, сохраняющемся после Крещения, о свободе воли, о праведности, о заслугах, о совершенстве добрых дел и т. д. И я действительно, впервые прочитав постановление Тридентского собора о первородном грехе, подумал, что в нем осуждается и проклинается это богохульное мнение Пигия и Катарина, которое прямо противоположно Писанию, и не упомянуты лишь имена, чтобы не повредить их чести. Очевидно, что слова этого постановления могут быть поняты именно так.
4. Однако Андрада, посвященный в тайны собора, выдает нам, какие соображения подразумевались в этом постановлении, а именно, что он намеренно составлен так запутанно, чтобы ни у схоластиков, ни у других папских писателей, сколь бы богохульными и ложными ни были их идеи, ничто не подверглось отвержению и осуждению, но чтобы оставалась свобода придерживаться какого угодно мнения о первородном грехе, его сущности и способе пребывания в нас, если только человек верит: 1) в его существование; 2) в его происхождение; 3) в его действие. Но вы возразите: «В этом постановлении собора так открыто не сказано». И я скажу то же самое. Однако один этот пример достаточно хорошо показывает, сколь лживо многое было выражено в их постановлениях. И мы должны благодарить Андраду за то, что он столь свободно выдает и разглашает такие тайные соображения собора, о которых едва ли кто-то из наших сторонников даже смел предполагать.
5. Итак, ради вечного памятования об этом деле, пусть весь христианский мир знает, что богохульное (чтобы не сказать более жестко) утверждение Пигия не было ни осуждено, ни проклято в тридентском постановлении, но, вместе с другими нечестивыми рассуждениями схоластиков о первородном грехе, оставлено для свободного измышления всего что заблагорассудится. Таким образом, намерение тридент-ских отцов заключалось не в исправлении согласно норме Писания самых вопиющих извращений папских авторов, но они при помощи хитрых уловок стремились так спрятать то, что они не дерзают защищать открыто, чтобы мнения остались свободными. Не могут тридентские отцы и пожало-
284 Исследование Тридентского собора
ваться на то, что мы клеветнически изобретаем все это по нашей злонамеренности, ибо эти тайны стали известны через Андраду, который знал секреты собора. И я теперь не сожалею, что дал Андраде повод взяться за перо, поскольку иначе никто из наших людей не распознал бы обмана под лживой оболочкой слов этого Тридентского постановления. И еще очень важно, чтобы Церковь знала, какие цели преследовались и какие соображения подразумевались на Тридентском соборе при оценке подобных мнений.
6. Сам Андрада легко пользуется свободой, дарованной этим собором. Ибо, собираясь изложить свое мнение о первородном грехе, он предпосылает ему такие слова: «Человека, свободно рассуждающего о свободном предмете, не следует представлять великим преступником». Но я кратко перескажу мнение Андрады, дабы читатель осознал, какие плоды дал Тридентский собор, и увидел, какого исправления учений он добивался через свои постановления.
Похоже, что в своих доводах Андрада склоняется ко мнению схоластиков, полагающих, будто человеческая природа была соединена даже в своем невинном состоянии так, что, поскольку она сложена из различных частей, которые совершенно не согласуются друг с другом, ее возбуждают желания или, так сказать, вожделения, то есть такие побуждения и страсти, что плоть, поскольку она устремляется к приятному и доставляющему ей удовольствие, противится духу и испытывает неприязнь ко власти разума. Но к этим чисто, или только, природным вещам была приложена первоначальная праведность как сверхъестественный дар, призванный подавить похотливость и развратность плоти, обуздать все нечестивые побуждения разума и удерживать все части разума и тела в надлежащей деятельности. Однако теперь, поскольку мы лишены первоначальной праведности, плоть терзают жестокие страсти, как лошадь без узды, и хотя вожделение не является грехом само по себе, теперь его не сдерживает и не подавляет первоначальная праведность, поэтому оно и становится грехом, так что в действительности именно устранение и отсутствие первоначальной праведности получает сущность греха от первородного греха, или именно от формы первородного греха само вожделение и приобретает сущность греха.
Поэтому, когда при возрождении даруется дух обновления, чтобы дух мог бороться против плоти, вожделение уже
О первородном грехе
285
само по себе не является грехом, ибо состояние этой природы теперь ограничено и подавлено. Но поскольку не может быть греха без нарушения Закона, Андрада спрашивает, какому закону противоречит утрата первоначальной праведности. И сам отвечает, что Бог в отношении этого предмета открыто не явил никакого закона, но что такой недостаток противоречит общему замыслу естественного закона, который повелевает каждому заботиться о здравии и сохранении естества.
Однако теперь, поскольку Андрада утверждает, что грехом является лишь противоречащее закону Божию действие, совершаемое сознательно и намеренно, возникает сложный вопрос: если первоначальная праведность была утрачена сознательно и намеренно через грех одного лишь Адама, как этот недостаток может иметь в нас природу греха? Он использует тонкий ответ, заимствованный у Августина: «Естество всех людей, а также их воля первоначально пребывали в Адаме, таким образом и первородный грех имеет в нас сознательную природу». Но поскольку таким образом в первородном грехе заключена лишь наименьшая доля осознанности (ибо он был совершен не по воле нашей собственной личности, а по воле другого, Адама, или по нашему общему происхождению), следовательно, говорит он, первородный грех по праву признается папскими богословами наименьшим из всех грехов. И когда отцы называют его величайшим грехом, это следует понимать в том смысле, что он распространен гораздо шире, чем прочие, и охватывает всех людей.
Итак, Андрада полагает, что вожделение, каковым оно пребывает в этом испорченном естестве, обитало и в неиспорченной природе, где, однако, оно сдерживалось и подавлялось первоначальной праведностью. И по этой причине вожделение уже не грех само по себе, если только оно обуздано, что и происходит в возрожденных. Утрата же первоначальной праведности в Адаме не противоречит никакому закону Божию, кроме замысла общего естественного закона, который повелевает всякому сохранять естество, и в нас отсутствие первоначальной праведности имеет лишь столько греховной сущности, сколько оно имеет осознанности. Но поскольку оно имеет лишь очень малую долю осознанности, первородный грех и является наименьшим из всех грехов.
7. Я рассмотрел этот домысел Андрады о первородном грехе, чтобы читатель мог видеть, на какое исправление учения со стороны Тридентского собора можно надеяться. Ибо
286 Исследование Тридентского собора
поскольку сумма учения состоит в знании о нашей испорченности и о восстановлении через Христа, читатель видит, сколь ужасно и нечестиво все открытое нам небесное учение ослабляется до самого основания, затемняется и искажается этими философскими измышлениями о первородном грехе. Ибо насколько преуменьшается грех, настолько же принижается и благодеяние Христово.
Действительно, отцы собора ничуть не постыдились выставить уродство этого догмата в во всей наготе среди столь яркого света истины, и при этом не пожелали отвергнуть его. Посему они окутали это постановление покровами самых общих слов. Но Андрада, адвокат и истолкователь собора, отчетливо и подробно разъясняет, какие тайны сокрыты под этими покровами. Таким образом, в соответствии с истолкованием Андрады, тот не согрешает против намерения собора, кто изобретает еще более богохульное мнение относительно определения первородного греха. Ибо на основании аксиомы, что первородный грех имеет в нас не больше греховной сущности, чем осознанности, Франциск де Майро вскоре добавил: «Но первородный грех был осознанным лишь в одной отдельной воле, то есть [воле] Адама, в целом же, то есть в нас, он совершенно неосознанный. Посему он вовсе не имеет греховной сущности».
Нет необходимости приводить схожие умозаключения из [книг] других авторов. Ведь сам Андрада совершенно внятно объясняет, что он усвоил о первородном грехе на Тридентском соборе. Ибо вместе с богословами из Кельна он осуждает Монгемия, сказавшего, что склонность ко греху и похоти, которую мы приобрели вместе со своим естеством, является первородным грехом, и испорченность нашего естества, произошедшая через первородный грех, столь велика, что такое естество не может производить ничего не извращенного и не испорченного. Это утверждение Андрада осуждает, противопоставляя ему следующее: «Хотя мы не можем отрицать, что человеческая природа крайне испорчена, всё же эту испорченность не следует преувеличивать до такой степени, чтобы не признавать в ней ничего благочестивого, ничего доброго, ничего неоскверненного».
Итак, мнение Тридентского собора, по призыву и вдохновению отцов которого Андрада написал эти строки, следующее: в испорченной человеческой природе сохраняется, без обновления Духа, нечто доброе, не только в смысле вне-
О первородном грехе
287
шнего благочестия, но также и в духовном отношении. И он добавляет, что сохраняется нечто благочестивое и неоскверненное. А истинное благочестие безусловно принадлежит небесному, или духовному миру, о котором Андрада утверждает, что какие-то его семена сохраняются в этой поврежденной природе до обновления Святым Духом.
8. Конечно, схоластические писатели одно время свободно рассуждали об этих вопросах, однако теперь, при столь великом свете истины, я искренне полагал, что ни у кого не хватит наглости для такого нечестия. Но мне очевидно, что Тридентский собор оказался по крайней мере несколько ограничен чувством стыда, ибо постановление собора звучит так, что его можно понять в надлежащем смысле. Но каково было понимание тридентских отцов, не объясненное ими открыто, Андрада, ничего не утаивая, громогласно объявил после собора на весь мир, сказав, что в этом постановлении отцы собора публично провозгласили о первородном грехе одно, а в свободное время и дома шептались совершенно о другом. Андраде, быть может, и зазорно выдавать секреты. Однако Церкви, вероятно, будет полезно знать из истолкования людей, присутствовавших на этом соборе, какую ложь и какие хитроумные уловки употребили составители данного постановления.
9. Чтобы Андрада не вырвался вперед и не обвинил меня в манихействе, в котором и пелагиане обвиняли Августина, мы просто скажем, что хотя естество не просто в какой-то части, но во всех элементах и силах испорчено, тем не менее следует различать собственно естество, которое само по себе благо и от Бога, и повреждение, которым естество испорчено через грех Адама. Как и Августин сказал в De nature et gratia, гл. 1: «Все благое, что естество имеет в своем составе, - жизнь, чувства, разум и т. д. - оно имеет от Всевышнего Бога, своего Творца, но несовершенство, затемняющее и ослабляющее эти природные блага, произошло от первородного греха».
10. Однако я почти забыл о вопросе, стоящем перед нами на самом деле. Если Тридентским собором в дискуссии об определении первородного греха была предоставлена свобода придерживаться любой точки зрения, то что предпринято в отношении учения Аугсбургского вероисповедания, заимствовавшего определение первородного греха из свидетельств Писания? Одобряют ли его паписты? Никоим образом!
288 Исследование Тридентского собора
Предоставляют ли они ему свободу? Оставьте эту мысль! Они открыто проклинают его. Это действительно странно, поскольку прочим мнениям они предоставляют полную свободу, каковы бы они ни были. Пусть же читатель запомнит этот пример, ибо поэт сказал: «Хотя в Риме разрешено все, там не дозволяется быть благочестивым». Так и на Тридентском соборе всевозможным измышлениям предоставлена свобода, и лишь то мнение, которое составлено на основании свидетельств Писания, не только лишено свободы, но проклято и освистано.
Комментарии