124 Исследование Тридентского собора
РАЗДЕЛ V
Свидетельства древней Церкви о Писании
1. То, что мы представили в качестве доказательства слова самого Писания, - надежнейшее свидетельство для благочестивого сердца. Это свидетельство представляет нам суждение о Писании Самого Святого Духа. И как древние говорили, что надлежит верить лишь сказанному о Боге на основании Его собственного откровения и свидетельства, так и в отношении Писания мы должны верить тому, что Писание говорит о самом себе, или, скорее, его Автор, Сам Дух Святой, заключает и провозглашает о Своем труде. Но мы прибавим также согласное мнение древней Церкви о власти, совершенстве и достаточности Писания. Ибо мы принимаем и почитаем свидетельства древней и более чистой Церкви, чье согласное мнение помогает нам и утверждает нас, однако вера наша должна покоиться на Слове Божием, а не на человеческом мнении. Поэтому мы не ставим свидетельства отцов над Писанием, но подчиняем их ему.
Прежде всего я повторю утверждение Иринея, кн. 3, гл. 1: «Тогда Апостолы прежде проповедовали Евангелие, но позднее, по воле Божией, они передали нам его в Писании, чтобы оно было основанием и столпом веры».
Августин, De civitate Dei, кн. 19, гл. 18, сказал: «Град Божий верует святым Писаниям, как ветхим, так и новым, которые мы называем каноническими. Через них рождается вера, которою живет праведный, по которой мы и ходим не колеблясь, пока пребываем вдали от Господа».
Златоуст в «Беседе 1 на Матфея» сказал: «Мы не должны бы испытывать потребности в помощи Писаний, но нам следует являть жизнь столь чистую во всех отношениях, чтобы мы могли пользоваться вместо книг благодатью Святого Духа. Но поскольку мы лишены этой благодати, то передадим наш разум иному способу управления. Бог говорил к патриархам не через Писания, но лично, ибо Он находил их сердца чистыми. Но после того как весь еврейский народ впал в глубочайшее развращение, евреям вынужденно были даны Писания, Скрижали и назидание, переданное через эти средства. И мы видим, что это произошло не только
О Святом Писании
125
с ветхозаветными святыми, но также и при Новом Завете. Ибо Христос не передал Апостолам Писаний, но вместо этого обещал, что дарует им благодать Святого Духа. А о том, что этот дар гораздо лучший [чем писания], засвидетельствовали Иеремия в гл. 31:33 и Павел во 2 Кор. 3:3. Но поскольку со временем [люди] стали соблазняться, одни в области догматов, другие - через ослабление благочестия, письменное назидание вновь стало необходимо».
Он добавил: «Если мы, утратив свое первоначальное достоинство, не хотим воспользоваться вторым средством нашего спасения, но презираем небесные Писания, словно бы они были даны нам бесцельно и напрасно, - это ужасающее безумие». Итак, первоначальное достоинство [которым мы обладали], когда апостольское учение провозглашалось без помощи Писаний, лишь устно, в соответствии с утверждением Златоуста было утрачено, и он указал, по какой причине и ради какого употребления Бог даровал нам Писание, - не только в Ветхом Завете, но также и в Новом. Он и знать не хочет о том различии, о котором болтают паписты.
Феофилакт передал мнение Златоуста следующим образом: «Поскольку для разрушения нашего благочестия должны были возникнуть ереси, достойным оказалось написание Евангелий, чтобы, узнавая из них истину, мы не обманывались ложью ересей».
Августин, De doctrina Christiana, кн. 2, гл. 9, сказал: «В том, что ясно изложено в Святом Писании, присутствует все, содержащее веру и благочестие [необходимые] для жизни, то есть упование и любовь». Таким образом, по мнению Августина, в Писании есть все, что касается веры и благочестия [необходимых] для жизни, и что [все] это содержится в тех высказываниях, которые ясно изложены в Писании. Итак, я спрашиваю, как же нам следует относиться к тому, что паписты пытаются навязать нам вне и помимо Писания?
Августин, Contra litteras Petiliani, кн. 3, гл. 6, написал: «Если кто-либо проповедует либо о Христе, о Его Церкви, либо о нашей вере и жизни нечто иное, - я уже не говорю, что если мы сами, но как Павел добавил, если Ангел с неба будет проповедовать вам что-либо иное, кроме того, что вы приняли в Писаниях Закона и Евангелия, да будет анафема».
Пусть прислушается к этим словам Линдан, который утверждает, что не будет проклят тот, кто проповедует иное,
126 Исследование Тридентского собора
помимо написанного, поскольку в предании содержится больше, чем записано.
В In Epistolam Johannis tractatus, 2, Августин также указал: «Вам следует особо отметить и запомнить, что Бог пожелал заложить в Писаниях твердое основание против лживых заблуждений, основание, против которого не смеет говорить никто, хоть каким-то образом могущий сойти за христианина. Ибо, позволив христианам прикоснуться к Себе, Он рассудил, что этого недостаточно, и Господь утвердил сердца верующих на основании Писаний, ибо Он ведал, что придет время, когда нам не к чему будет прикоснуться, и тогда нам придется что-то читать».
В De bono viduitatis, гл. 2, он сказал: «Чему еще научу я вас, кроме того, что мы читаем у Апостола? Ибо Святое Писание устанавливает правило нашего учения, чтобы мы не дерзали быть мудрее, чем нам следует. Поэтому я буду учить вас лишь передавая вам слова Учителя».
Афанасий, Contragentes, написал: «Святыеибогодухновен-ные Писания достаточны для всякого назидания в истине».
Златоуст, комментируя 2 Фес. 2, отметил: «Из Божественных Писаний все ясно и очевидно, все необходимое явно».
Иероним, комментируя Послание к Галатам, сказал: «В канонических Писаниях изложено учение Святого Духа, и если соборы провозглашают что-либо им противоречащее, то я признаю их нечестивыми».
Василий [Кесарийский] в речи об исповедании веры сказал: «Если Господь верен во всем, что Он сказал, и если все Его заповеди верны, то отвержение чего-то из написанного или добавление чего-то из незаписанного будет явным отпадением от истины и грехом гордыни, ибо Христос сказал: "Мои овцы слышат голос Мой; за чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса"»12.
Также Василий, в Moralia, сумма 72, гл. 1, объявил: «Слушающие наставление в Писаниях должны проверять то, что говорят учителя, и принимать то, что согласуется с Писаниями, но отвергать чуждое». К этому правилу он приложил утверждение Павла в Гал. 1:8: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы бла-говествовали вам, да будет анафема». В том же трактате, сумма 80, гл. 22, он сказал: «Что свойственно верующему? Не
12См. Ин. 10:5, 27. - Прим. ред.
О Святом Писании
127
дерзать ничего прибавлять, ибо если все, что не вера, - есть грех, вера же от слышания, а слышание - от Слова Божия, то все, что вне богодухновенного Писания, - есть грех, ибо не по вере».
То же самое Василий сказал в Послании 80: «Мы не думаем, что следует возводить принятое у них в закон и правило истинного учения. Итак, да будет судьей между нами богодухновенное Писание, и голос истины - на стороне тех, чье учение определено как согласующееся с Божиими словами».
Ориген, комментируя Рим. 3, написал: «Павел подал учителям Церкви пример, чтобы они представляли то, что они говорят народу, не как предположения, основанные на их собственных мнениях, но как слово, подкрепленное Божиими свидетельствами. Ибо когда столь великий и одаренный Апостол не полагал, что власти его слова будет достаточно, если он не укажет, что сказанное им записано в Законе и Пророках, то сколь же нам, последним из всех, следует соблюдать это [правило], дабы нам, уча, излагать не свои мнения, но мнение Святого Духа!»
Жерсон в первой части De examine doctrinarum процитировал некую глоссу на фрагмент «И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие»13: «Всякое откровение, которое не подтверждают Закон и Пророки вместе с Евангелием, -сомнительно».
Епифаний [Кипрский] в «Панарии», 65, сказал: «Мы можем разрешить любой вопрос не через наши собственные рассуждения, но через то, что следует из Писаний».
Вечной памяти достойно высказывание Константина Великого, которым, как теперь говорят, он лично открыл Никейский собор. Следует рассмотреть и случай, по которому эти слова были произнесены. Созомен, кн. 1, гл. 17, засвидетельствовал, что тогда существовали разные мнения. Некоторые предлагали не вводить ничего, кроме веры, преданной от начала, другие говорили, что они не примут древние мнения без исследования и рассмотрения. И весь вопрос распадался на различные темы. Тогда Константин, как написал Феодорит, кн. 1, гл. 7, произнес речь о согласии, сказав, что недостойно после победы над врагами Церкви нападать друг на друга и давать повод для насмешек врагам, особенно через споры о Божественных вопросах, по которым они
13Мф. 17:3.
128 Исследование Тридентского собора
имели учение Святого Духа άναγραπτον, то есть записанное в книгах или документах, поскольку именно это означает глагол άνα/γράφειν. «Ибо, - сказал он, - книги Евангелистов, Апостолов и предсказания древних пророков ясно учат нас тому, что нам следует думать относительно Божественного. Итак, прекратим наше враждебное несогласие и примем решение вопросов на основании богодухновенных изречений». Это прекрасная мысль, достойная записи и дословного запоминания. Он выразил ее так:
Εύαγγβλικαϊ και αποστολικοί βίβλοι, και τών παλαιών προφητών τα θεσπίσμ,ατα σαφώς ημάς α χρη πβρι του θβίου φρονέϊν έκπαιδβύουσι. την πολέμιον ουν απελάσαντ€ς epiv ек τών θεοπνβύστων λόγων λαβωμβν τών ζητουμένων την λύσιν.
Также Евагрий, описывая в кн. 2, гл. 16, собор в Ефесе и Халкидоне, процитировал утверждение Иоанна Антиохий-ского, которое одобрил и Кирилл: «Мы знаем, что на основании слов Евангелистов и Апостолов о нашем Господе мужи Божий постановили» и т. д.
Также и [Николай] Кузанский указал, что при проведении древних вселенских соборов посреди [собрания] помещали святые Евангелия.
В Послании 163 Августин засвидетельствовал, что эта традиция соблюдалась также в частных религиозных диспутах. Он сказал: «Какое бы место ни было избрано, позаботимся о том, чтобы [там] были доступны канонические манускрипты, и если с любой стороны могут быть предложены какие-либо доказательства, отложим все прочее в сторону и приведем важный вопрос к заключению».
Златоуст в «Беседе 13 на Бытие» написал: «Они говорят, что нам следует понимать то, что связано с раем, не так, как это написано, а иначе. Однако когда Писание желает научить нас чему-то подобному, оно истолковывает само себя и не позволяет слушающему впасть в заблуждение. Посему я молю и прошу, чтобы мы закрыли наши уши для всего этого и точно следовали канону Святого Писания».
Ориген в «Беседе 7 на Иезекииля» сказал: «Любой человек, живущий порочной жизнью, не сможет легко привести людей ко лжеучению, но те, кто живут образцовой жизнью, могут [это сделать]. Посему всякий, кто заботится о своей жизни, да не соглашается на дружбу с еретиками, чтобы при-
О Святом Писании
129
нять их учение. И пусть никто не соблазняется моими ошибками, я лишь учитель, пусть он рассматривает само учение». И вот как Ориген учил о рассмотрении самих догматов. Он призвал: «Не будем подражать никому. Но если мы все же хотим подражать кому-то, то поставим пред собою для подражания Иисуса Христа, деяния Апостолов также описаны, и мы знаем о свершениях пророков из священных книг. Этот пример надежен, образец достоин доверия - кто пожелает следовать ему, будет ходить твердо».
Кирилл, De recta fide ad reginas, написал: «Нам необходимо следовать Божиим Писаниям и ни в чем не отступать от их повелений».
Августин,ContraMaximinum,кн. 3,гл. 14, сказал: «Нояте-перь не должен цитировать Никейский, а ты - Ариминийский собор, словно бы вынося суждение заранее. Я не буду связан властью первого, а ты - властью второго. На основании Писания, а не на чьем-либо собственном утверждении, и на совместном свидетельстве обоих да сравниваются предмет с предметом, причина с причиной, аргумент с аргументом».
Ориген, комментируя Иеремию, указал: «Нам необходимо обращаться к доказательствам Святых Писаний, ибо наши мысли и соображения не имеют силы без этих свидетельств».
Иероним, комментируя Послание к Титу, отметил: «Без власти Писаний болтовня не заслуживает доверия».
Комментируя Мф. 23, Иероним сказал: «Все, что не основано на власти Писания, можно отвергнуть столь же легко, как и одобрить».
В Комментариях на Пс. 86, дошедших до нас под именем Иеронима, читаем: «Господь будет говорить в Писании о народах и князьях, которые были в нем. Как Господь будет говорить? Не словом, но Писанием. В каком Писании? В [Писании] для людей, то есть в Святом Писании, которое читают все народы, чтобы они могли понять его. Платон писал не для народов, а для нескольких людей, ибо едва ли три человека могли понять его. Однако эти [люди], то есть князья Христовы, писали не для немногих, но для всех людей, не для того чтобы немногие, но чтобы все могли понять [написанное]. Он также сказал в Писании о князьях, то есть об Апостолах и Евангелистах, о тех, кто были в нем. Вот что он сказал - "которые были", а не "которые суть", дабы все сказанное после Апостолов было отсечено и не имело власти. Посему, как бы кто-либо ни был свят и красноречив после Апостолов, он не
130 Исследование Тридентского собора
имеет никакой власти. Ибо Господь провозгласил в Писании о народах и о князьях, о тех, которые были в нем».
Златоуст в «Беседе 49 на Мф. 24» сказал: «Когда ты увидишь на святом месте Церкви нечестивую ересь, которая есть войско антихриста, пусть находящиеся в Иудее отправляются в горы. Это означает, что христиане должны руководствоваться Писаниями. Ведь истинная Иудея есть христианство, а горы - пророческие и апостольские Писания, ибо написано: "Основания ее в святых горах". Но почему в то время христианам следует руководствоваться Писаниями? Потому что когда ересь захватывает церкви, не может быть никакого иного подтверждения истинного христианства и никакого иного убежища для христианина, желающего познать истину веры, кроме Божиих Писаний. Ранее мы показывали многими способами, что есть Церковь Христова и что есть язычество. Но теперь для желающих знать, что есть истинная Церковь Христова, нет иного пути узнать это, как только через Писания. Почему? Потому что у ереси все остальное такое же, как и у Церкви. И как же всякий желающий узнать, какова истинная Церковь Христова, в этом великом смешении, возникшем из-за сходства, узнает о том, если не через Писания? Потому Господь, зная, что в последние дни возникнет великое смущение, повелел, чтобы христиане... желающие утвердиться в истинной вере, искали убежища только в Писании. Иначе, если они будут искать иного, они соблазнятся и погибнут, ибо они не будут знать, что есть истинная Церковь, и в результате падут в мерзость запустения, пребывающую на святом месте Церкви».
Златоуст, комментируя Пс. 94, написал: «Если что-либо говорится без Писания, то мысль слушателей хромает. Но когда свидетельство исходит из богодухновенного Писания, оно утверждает как речь проповедника, так и душу слушателя».
Августин в своем комментарии на Пс. 56 сказал: «Пусть наши книги будут убраны из нашей среды, и да войдет туда Книга Божия. Услышим, что говорит Христос. Услышим речь истины».
Тертуллиан в книге «Против Гермогена» сказал: «Я восхищаюсь полнотой Писания. Пусть Гермоген учит тому, что написано. Если же это не написано, то пусть он услышит: горе тому, кто прибавляет или убавляет».
Августин, De peccatorum mentis, кн. 2, гл. 36, написал: «Если возникает спор о весьма сложном вопросе, в котором
О Святом Писании
131
нет четких и ясных свидетельств Божиих Писаний, то пусть человеческая самонадеянность держит себя в узде и не предпринимает ничего, уводящего в ту или иную сторону».
Либо Кирилл, либо Ориген, In Leviticum, кн. 5, о написанном: «Если не можешь съесть все мясо жертвы на второй день, то не ешь его в третий день»14 - сказал: «Я думаю, что два дня следует понимать как два Завета, в которых разрешено искать и обсуждать всякое слово о Боге, извлекая из него всякое знание. Но если остается нечто, чего Божие Писание не изъясняет, то никакого третьего писания принимать нельзя».
Августин, De unitate ecclesiae, гл. 3, провозгласил: «Не будем слушать то, что говорю я, и то, что говоришь ты; но [да будет], как говорит Господь. Мы, конечно же, согласны в вопросе о власти книг Господних и оба веруем. Будем же искать Церковь там, там же будем и обсуждать наш вопрос». И еще: «Пусть из нашей среды будет удалено то, что мы цитируем друг против друга не из канонических книг, а из иных источников. Может быть, кто-то спросит: "Почему ты хочешь удалить эти книги из [нашей] среды?" Потому что я желаю, чтобы святая Церковь проверялась не человеческими документами, но Божией истиной». Также: «Что бы они ни утверждали, и что бы они ни цитировали, мы будем, как овцы Его, слушать голос Пастыря. Посему будем искать Церковь в святых канонических Писаниях».
Златоуст в «Беседе 13 на 2 Кор.» провозгласил: «Не станем держаться мнений толпы, но сами вникнем в суть вопроса. Ибо безумием будет, если мы, не доверяя другим в денежных вопросах, но пересчитывая все сами, станем в гораздо более важных делах просто следовать чужим мнениям, тем более что мы имеем точнейшие весы, указатель и правило -суждение Божиих законов. Посему я прошу всех вас, чтобы вы оставили то, что нравится тому-то и тому-то, и чтобы вы обращали все ваши вопросы об этом к Писанию».
Златоуст, комментируя Мф. 22, сказал: «Все необходимое для спасения уже полностью завершено в Писании».
Ориген, в Гомилии 25 на Матфея, провозгласил: «В доказательство всех слов, которые мы высказываем в вопросах учения, мы должны выдвигать понимание Писания относи-
14 «Если же кто приносит жертву по обету или от усердия, то жертву его должно есть в день приношения, и на другой день оставшееся от нее есть можно, а оставшееся от жертвенного мяса к третьему дню должно сжечь на огне; если же будут есть мясо мирной жертвы на третий день, то она не будет благоприятна» (Левит 7:16-18). - Прим. ред.
132 Исследование Тридентского собора
тельно того, что мы предлагаем. Ибо как золото, находившееся вне Храма, не было священным, так и любое суждение, пребывающее вне Божия Писания, сколь бы превосходным оно ни казалось, не священно, потому что оно не ограничено пониманием Писания. Посему нам не следует признавать наши собственные идеи подтверждением учения, если только не будет показано, что они святы, поскольку содержатся в Божием Писании, как во храме Божием».
У Киприана, Ad Pompejum, есть одно очень изысканное высказывание, которое Августин признал несомненно наилучшим: «Благочестивый ум имеет краткий путь как для низвержения заблуждения с престола, так и для обнаружения истины. Ибо когда мы возвращаемся к истоку Божия предания, человеческое заблуждение прекращается. Если воды, которые прежде текли в русле свободно и обильно, внезапно иссякают, разве не следует вернуться к истоку, чтобы узнать причину, - засох ли родник из-за того что его истоки иссякли, или, истекая полноводно и беспрепятственно, он был остановлен где-то на своем пути? Теперь то же самое следует делать и пастырям Божиим, и если истина колеблется или становится шаткой хотя бы в одном вопросе, вернемся к истоку в Господе, к учению Евангелистов и Апостолов, и пусть образ нашего действия проистекает из того же источника, из которого возникли как порядок, так и начало мира». Далее он показал, на основании чего следует подтверждать учения. Он сказал: «Откуда же это учение? Происходит ли оно из власти Господа и из Евангелия или из повелений и посланий Апостолов? Ибо тот факт, что совершать следует написанное, Бог засвидетельствовал и утвердил, когда сказал Иисусу Навину: "Да не отходит сия книга закона от уст твоих; но поучайся в ней день и ночь, дабы в точности исполнять все, что в ней написано"15. Посему, если повеление дано в Евангелии или содержится в посланиях и Деяниях, это священное учение следует соблюдать» и т. д.
Мне известно, что Киприан произнес это в защиту своего повторного крещения, относительно которого он заблуждался. Но Августин, отвергая это заблуждение Киприана, не сказал, что неверен сам этот принцип, согласно которому мы должны возвращаться к истоку апостольского учения в Писании и оттуда направлять поток в наши времена, и все
15Нав. 1:8.
О Святом Писании
133
учения, предлагающиеся под этим именем, надлежит исследовать на соответствие Писанию и доказывать на его основании, но в De [unico] baptismo contra Donatistas, кн. 5, гл. 26, он указал, что это [утверждение] - наилучшее и несомненно подлежит исполнению. Он показал, что Киприан заблуждался в применении Писания. Таким образом, этот касающийся Писания принцип остается твердым, будучи подтвержден и одобрен Августином.
Августин, De pastoribus, гл. 14, сказал: «Я ищу голос Пастыря. Прочтите мне его из пророчества, прочтите мне из Псалма, повторите из Закона, процитируйте из Евангелия и из Апостолов. Там я читаю о Церкви, рассеянной по всему миру, и нахожу слова Господа: "Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною"16. Уберите человеческие книги! Пусть звучит глас Божий».
В De unitate ecclesiae, гл. 6, Августин сказал: «Прочти нам это из Закона, из Пророков, из Псалмов, из Евангелия, прочти это из апостольских Писаний, и мы поверим».
В гл. 10 он указал: «Также никто да не смеет соглашаться с католическими епископами, если они вдруг в чем-либо заблуждаются и их мнение противоречит каноническим Писаниям Божиим».
В гл. 12: «Проповедующий иное евангелие да будет проклят, или пусть прочтет мне его в Святом Писании, и тогда не будет проклят».
В гл. 16: «Пусть они покажут свою церковь, если могут, не речами и бормотанием африканцев, и не соборами их епископов, и не писаниями их поборников, и не ложными знамениями и чудесами, ибо мы подготовлены и предупреждены также и против всего этого Словом Господним, но [пусть они покажут церковь] через повеление Закона, предсказания пророков, песнопения Псалтири, слова Самого Пастыря, проповедь и труды Евангелистов, то есть через всю каноническую власть священных книг». И еще: «Пусть он не говорит, что это истина, потому что такой-то или такой-то совершил такие и такие чудеса или потому что люди молятся у памятников наших умерших, и их слышат, или потому что на этом месте происходят такие-то и такие-то вещи, или потому что тот-то и тот-то узрели такие-то видения наяву, задремав или во сне. Пусть все это не имеет значения, ибо является либо выдум-
1вИн. 10:27.
134 Исследование Тридентского собора
ками лживых людей, либо знамениями лживых духов. Ведь также и мы не говорим, что нам следует доверять, потому что мы пребываем в Церкви Христовой, потому что бесчисленные епископы нашего исповедания одобряют ту Церковь, к которой мы принадлежим, или потому что ее восхваляли на соборах наших сторонников, или потому что в святых местах, которые посещают представители нашего исповедания, происходят такие великие чудеса, как ответы на молитвы и исцеления» и т. д. Также: «Сам Господь Иисус, когда после воскресения открыл Свое Тело взорам учеников для созерцания и их рукам для осязания, дабы они не думали, будто это какая-то ложь, при этом рассудил, что Он должен укрепить их свидетельствами Закона, Пророков, Псалтири и т. д.» «Таковы, - сказал Августин, - документы, необходимые для нашего случая, таковы основания, таковы столпы».
В гл. 20 он заключил: «Требуй от них, чтобы они показали какое-либо ясное свидетельство из канонических книг. Помни, что Господь сказал: "У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их"17».
Августин засвидетельствовал, что через такое отношение к Писанию он избежал манихейской ереси, «Исповедь», кн. 6, гл. 5: «Ты убедил меня, что виновны не те, кто верят, а те, кто не верят Твоим книгам. Поэтому, когда мы оказались слишком слабы, чтобы найти истину светом своего разума, и для этого нам понадобилась власть Святого Писания, я уже уверовал, что Ты никогда бы не даровал этому Писанию столь совершенную власть во всех землях, если бы Ты не желал, чтобы через него в Тебя веровали и через него искали Тебя».
В другом месте он признался: «Но Ты не позволил, чтобы волны помыслов уносили меня от той веры, которою я веровал как во Христа, Сына Твоего, Господа нашего, так и в Святое Писание, которое Твоя святая Церковь утверждает как путь, открытый Тобою для спасения людей в жизни после смерти» и т. д. Древнее катехизическое наставление заключалось прежде всего в том, что катехумены убеждались в истинности и богооткровенности содержания Святого Писания. Катехуменам кратко излагали содержание Писания и объясняли его. И когда они исповедовали, что веруют в него и хотят его соблюдать, их допускали к Таинствам. Таким образом катехизация была представлением Писания, как это
17 Лк. 16:29.
О Святом Писании
135
видно из книги Августина De catechizandis rudibus, гл. 6, 9, 26, и из всего текста в целом.
2. Я мог бы процитировать и другие изречения отцов, но если основание было заложено самим Писанием, достаточно повторить лишь некоторые высказывания, показывающие согласие древней Церкви, которое помогает нам и укрепляет нас таким образом, что вера все же утверждается не человеческим авторитетом, но Словом Божиим. Действительно, существуют и другие замечательные речения отцов, повествующие о Слове Божием в целом и об учении Апостолов. Но я знаю, как наши противники издеваются над ними, заявляя, что не все слова Господни и не все учения Апостолов изложены письменно. Поэтому я прежде всего собрал утверждения древней Церкви, в которых отчетливо и ясно сказано о Писании. Свидетельства же древних, повествующие о каноне Святого Писания и о писаниях отцов, мы изложим позднее.
3. Итак, мы обладаем свидетельством древней Церкви о совершенстве и достаточности Писания, о том, что оно содержит все необходимое для жизни веры и благочестия, так что представляет собой правило, канон и норму, на основании которых следует доказывать и утверждать все то, что подлежит принятию как Слово Божие в религиозных вопросах. И глаза наших противников так охвачены светом этой очевиднейшей истины, что они вынуждены многословно признавать Святое Писание вернейшим правилом веры.
Но прошу вас, послушайте, сколь хитро Андрада увиливает от этого. Отсюда вы узнаете, в каком именно смысле они хотят понимать сказанное, когда, так сказать, спасая свою честь, говорят, что Святое Писание есть правило веры. Вот слова Андрады: «Действительно, все следует измерять суждением Божиих Писаний таким образом, чтобы мы не одобряли ничего отличающегося от написанного. Но все же католическая вера не должна быть скована и ограничена узкими рамками Святого Писания так, чтобы мы не исповедовали и не принимали ничего из того, что не записано в Святых Писаниях. Ибо, хотя все содержащееся в Святых Писаниях в высшей степени истинно, однако не все, во что верит христианская вера и что почитается святынею, было предано в Святом Писании».
Эти слова Андрада написал в Триденте, и вы видите, сколь изуродованное, неполное, слабое и лоскутное правило веры они делают из Писания. Безусловно, что в свидетельст-
136 Исследование Тридентского собора
вах древних так о Писании не сказано, и наименование «канон» или «правило» этого не допускает. Ибо Феофилакт указал: «Канон и измерительный инструмент не допускают ни прибавления, ни удаления». А Фотий, как его процитировал Экумений, сказал: «Как вы теряете целое, что-то отделив от образца или добавив к нему, так и в вере».
И против Евномия, заявлявшего, что он принимает символ, который древние называли правилом веры, но при этом утверждавшего, что этот символ требует уточняющего дополнения, Василий [Кесарийский], кн. 1, сказал: «Правило и измерительная трость, если ничто не мешает ей быть подлинным правилом и измерительной тростью, не сохраняются при любых дополнениях, поскольку дополнения искажают. В случае же несовершенства это уже нельзя назвать правилом и измерительной тростью» и т. д. Тот же ответ я хочу дать Андраде: «Если Писание является правилом веры только в том смысле, как он сам это измыслил, то оно не достойно называться правилом веры». Пигий тоже открыто заявил в Hierarchiae ecclesiasticae assertio, кн. 1, гл. 4, будто само Писание, из-за его неясности и непоследовательности, нуждается в другой твердой и непоколебимой норме, то есть в церковном предании. Столь слабым, искаженным, неполным, тяжелым, темным и шатким правилом он считает Писание.
4. Теперь ступайте в Тридент и спросите отцов, является ли Святое Писание правилом веры. Ответ наши князья получили, когда они обсуждали гарантии безопасности. Среди прочего, наш народ просил, чтобы относительно суждения о спорах [в документы] были внесены следующие слова Базельского собора: «И ясно, что в спорах Божий Закон, деяния Христа, Апостолов и древней Церкви, вместе с истинными суждениями соборов и учителей по этим вопросам, следует считать вернейшим критерием на этом соборе». Тридентским отцам показалось невыносимым, чтобы решения соборов и отцов принимались лишь в той степени, в какой они истинно основаны на Святом Писании. Потому они уничтожили эту формулу Базельского собора, заменив ее такими словами: «И ясно, что спорные вопросы следует разрешать на Тридентском соборе в соответствии со Святым Писанием, преданиями Апостолов, одобрением соборов, согласием Католической церкви и авторитетом святых отцов».
5. Андрада действительно верит, что он может опровергнуть все свидетельства как самого Слова Божия, так и от-
О Святом Писании
137
цов, касающиеся совершенства и достаточности Писания единственным άπόδβιζις («доказательством»). Он слышал, что в геометрии доказательства скорее убеждают, чем доказывают. Вот каково его собственное доказательство: «У Бога в мире всегда была Церковь. Но истинная Церковь не может быть отделена от истинной веры. Поэтому мы по необходимости должны верить всему, что либо в прежние времена или ныне Церковь передала, либо во что она верует, даже если это нельзя доказать никаким свидетельством Писания. Следовательно, не Писание, но понимание Церкви является точнейшей нормой, в соответствии с которой должна направляться и формироваться наша вера». Клянусь, это дерзкое απόδβιξις, стремящееся одним ударом снести Писание с его места, чтобы оно не было правилом и каноном нашей веры. Это единственное доказательство могло бы проклясть даже Христа и Апостолов, потому что они боролись против фарисейской церкви, используя свидетельства Писания, однако ответ прост.
Конечно же верно, что истинная Церковь не может быть отделена от истинного вероучения. Ибо истинной Церковью является та, которая принимает и исповедует истинное и здравое учение Слова Божия. Но если собрание людей, именующееся церковью, отступает от истинного учения Слова Божия, из этого не следует ни то, что здравое учение ложно, ни то, что заблуждения, которых придерживается это собрание людей, являются истиной, - отсюда лишь следует, что данное собрание людей, уже не имея истинного учения, не является и истинной Церковью. Поэтому истина Слова Божия не зависит от Церкви, как того хотел бы Андрада. Напротив, истинность Церкви определяется истиной Слова Божия, которую она принимает и исповедует. Ибо Церковь не является самодержавным или независимым собранием людей, она должна показать и доказать твердыми и ясными свидетельствами, что учение, которого она придерживается и которое исповедует, богооткровенно, истинно и здраво. Эти свидетельства она берет из канонических книг Писания, как мы доказали это на основании изречений древних. Следует учитывать также и то, что в истинной Церкви на верном основании часто строят из сена, дерева и соломы, как сказано в 1 Кор. 3:12. Иногда истинная Церковь, из-за того что ложное собрание одолело ее и стало главенствующим, настолько сокрыта, что Илия сказал: «Я один остался пророк
138 Исследование Тридентского собора
Господень»18. И также сказано [Христом]: «Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?»19 И если бы кто-то во времена Илии стал судить об истинности учения на основании согласия видимого собрания, он бы пришел к полному заблуждению. Поэтому против претензий Андрады я выдвигаю утверждение из Постановления 11, вопроса 30: «Если любой из руководителей говорит или повелевает что-либо противоположное воле Божией или помимо того, чему учат Писания, пусть он считается ложным свидетелем Божиим и повинным в богохульстве». Я также выдвигаю против него ранее процитированное утверждение Августина. Ибо в споре об истинной Церкви существует много великих вопросов, принятия которых нельзя требовать без доказательств, как в геометрии, но их следует доказывать приемлемым для Церкви образом. Примером может служить вопрос о том, всегда ли является видимое сообщество, которое присваивает себе и узурпирует наименование Церкви, несомненно истинной Церковью, вне зависимости от того, сохраняет оно истину Слова Божия или нет. Второй пример - это вопрос о том, должно ли судить исходя из позиции Церкви о том, каково истинное учение, или же надлежит на основании бого-откровенного учения судить о том, какова истинная Церковь. Христос, определяя признак истинной Церкви, указал: «Овцы Мои слушаются голоса Моего». А Павел сказал: «Вы... утверждены на основании Апостолов и пророков». Августин, в споре с Петилианом о том, что есть Церковь и где она пребывает, пожелал, чтобы ее искали и обретали не в речах людей или в их одобрении, не в соборах, не в писаниях отцов, не в знамениях или чудесах, но в Божиих канонических книгах. «Не станем слушать, что говорю я и что говоришь ты, но [да будет] как говорит Господь». Посему то, что грезится Андраде, будто бы чему-то следует верить только потому, что видимая община, носящая имя Церкви, соблюдала и соблюдает это, хотя это невозможно подтвердить никаким свидетельством Писания, - ложь. Ибо истинно изречение Августина: «Если кто-либо - Апостол, Церковь или даже Ангел с неба - будет проповедовать нам в любом вопросе, касающемся нашей веры и жизни, что-либо помимо принятого нами в Писаниях Закона и Евангелия, да будет анафема!»
18ЗЦар. 18:22. 19 Лк. 18:8.
О Святом Писании
139
6. Кроме этого, у папистов есть еще два излюбленных вопроса - о сомнительности или двусмысленности и о неясности Писания. Однако в них мой оппонент Андрада лает вникать, поскольку он полагает, что нет ничего более истинного, более ясного, твердого и неизменного, чем Святое Писание, и что когда Писание передает догматы или повеления, оно достойно доверия и отнюдь не двусмысленно. Однако он утверждает, будто слова Писания искажены относительно их истинного значения еретиками и произвольно притянуты к самым разным замыслам. С этим мы согласны, и мы спорим не о том, чем Писание случайно становится для еретиков, а о том, что оно представляет само по себе.
Что же касается неясности Писания, Андрада не может отвергнуть то исключение, которое я, опираясь на Августина, привел, возражая иезуитам, - хотя в Писании и присутствует много неясных и трудных мест, все необходимое для жизни веры и благочестия присутствует в простых и ясных изречениях Писания. Он вынужден также одобрить утверждение Иринея: «Хотя в Писании есть много неясных и образных фрагментов, само правило истины изложено в Святом Писании открыто». Но чтобы не показаться праздным, Андрада громко кричит о великой опасности, которая может заключаться в неясных фрагментах Писания, если кто-то станет из любопытства или по опрометчивости искажать их, наделяя безбожным и глумливым содержанием. Но, поднимая весь этот шум, он сражается без противника. Ибо мы также говорим, что темные места Писания не следует истолковывать в противоречии с тем значением, которое содержится в его простых и ясных фрагментах. О да, неясные места Писания не следует наделять значением, которое нельзя найти в других, ясных его фрагментах.
Но когда Андрада подразумевает, что мы обретаем некоторые тайны веры лишь из неясных мест Писания, мы просто противопоставляем ему слова Августина: «Из этих темных мест нельзя вывести практически ничего иного, кроме того, что яснейшим образом изложено в других фрагментах». В книге Contra Petiliani, гл. 5, он сказал: «Поскольку многое в Писании изложено образно и неясно, изберем ясные и несомненные изречения. Если бы их не было в Святых Писаниях, то не было бы возможности открыть сокрытое и осветить темное. Поэтому следует отложить все, что изложено неясно, окутано вуалью образов и может быть истол-
140 Исследование Тридентского собора
ковано как в нашем, так и в их понимании». В гл. 16 он указал: «Пусть они не собирают и не цитируют то, что выражено неясно, двусмысленно или образно и что истолковывается каждым по его желанию... Ибо все это невозможно понять и истолковать правильно, если только прежде мы не станем в твердой вере держаться изложенного ясно».
Он также сказал: «Предъяви фрагмент, который не требует истолкования и который не приведет к убежденности в том, что он повествует о чем-то ином, а ты лишь пытаешься исказить его в своем собственном понимании». В гл. 19 он написал: «То, что изложено двусмысленно и может быть истолковано как в нашу, так и в вашу пользу ничуть тебе не поможет, но очевидно, что это не годится, ибо лишь отдаляет разрешение вопроса». Также: «Эти выражения загадочны, окутаны тайной, образны. Мы настоятельно просим чего-то ясного, не требующего истолкования». Об этом различии между ясностью и неясностью Писания можно еще добавить сказанное Павлом во 2 Кор. 4:3-4: «Если же и закрыто благо-вествование наше, то закрыто для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования»; и в 1 Кор. 2:14: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия». Но Бог, даруя Своего Духа, открывает разум человека, чтобы тот мог понять Писание - Лк. 24:45; Иер. 31:33-34. К этому же относится сказанное Августином в его Послании 3: «Столь велика глубина христианского Писания, что я бы ежедневно возрастал в его познании, если бы взялся исследовать только его с раннего детства до глубокой старости, отдавая этому занятию все свое время, с величайшим усердием и при большой силе ума. Но не по той причине, что человек достигает в нем необходимого для спасения со столь великими затруднениями, а потому, что после утверждения в вере, без которой невозможно жить праведно и благочестиво, для возрастающих в его познании остается так много неясного, столько теней, окутывающих тайны, и такая бездна премудрости сокрыта не только в словах, которыми они выражены, но и в том, что следует понять [как сокрытое за ними], что о древнейших и умнейших, о тех, кто имел самую страстную жажду познания в Писании сказано: "Когда человек окончил бы, тогда он только начинает" (Сир. 18:6)».
7. Если четко установить это различие, то твердыми и незыблемыми остаются изречения Пс. 18:9: «Заповедь Господа
О Святом Писании
141
светла, просвещает очи »; Пс. 118:105: «Слово Твое-светильник ноге моей и свет стезе моей». 2 Петр. 1:19: «Пророческое слово подобно светильнику, сияющему в темном месте».
Кирилл, Contra Julianum, кн. 7, в ответ на возражение, что в Писании употреблены повседневные и даже избитые выражения, сказал: «Чтобы его понимал всякий, малый и великий, ради практических целей [его истины] облечены в знакомые обороты речи, дабы они не выходили за пределы человеческого понимания». В кн. 9 он написал: «Юлиан не знает, что для сведущих в Писаниях Закона ничто не трудно. Но для него и для его последователей любое утверждение [Писаний] совершенно недоступно». Лактанций сказал: «Может ли Бог, Творец разума, голоса и языка, говорить ясно? Да, высочайшим предведением Он пожелал, чтобы Божие не было витиевато, дабы все могли понять, что Он Сам говорит всем».
Августин отметил: «Бог пожелал, чтобы это самое слово было совершенным, кратким и нетемным - кратким, дабы у людей нашлось время прочесть это, ясным, дабы никто не мог сказать: "Я не могу этого понять"».
Златоуст, в «Беседе 1 на Иоанна», написал: «Его учение яснее и ярче солнца». В «Беседе 9 на 2 Кор.» он сказал: «Если Павел говорил что-то неясное, он всегда истолковывал себя».
Амвросий, в кн. 3, Послании 5, написал: «Он говорит с нами так, чтобы мы могли понять Его речь». В кн. 2, Послании 7: «В большинстве своих посланий Павел так разъяснил сам себя, что любой истолковывающий их не может найти ничего такого, что следовало бы добавить, или, если он все же желает сказать что-либо, то он совершает скорее труд грамматика, чем истолкователя».
Августин, In Johannis Evangelium tractatus, 21: «Возможно, мы поступаем опрометчиво, желая исследовать и изучать слова Божий. Но зачем же они были изречены, если не для того, чтобы их познали, зачем же они прозвучали, если не для того, чтобы их услышали, зачем же они были услышаны, если не для того, чтобы их можно было понять?»
Комментарии