Интервью: Пастор Александр Бите: "Словосочетание "русские лютеране" - не оксюморон" [09/12/2004]
http://www.baznica.i...s.php?name=News&;file=article&sid=45
Когда речь заходит о русскоязычных церквях в Латвии, то редко вспоминают про русских лютеран. «По умолчанию» считается, что Евангелическо-лютеранская церковь – только для латышей. Между тем в нашей стране уже в нескольких приходах богослужения совершаются не только на латышском, или немецком языках, но и по-русски. Пионером русского лютеранского движения в Латвии является рижский приход Святого Евангелиста Луки, бессменным пастором которого вот уже пятый год является Александр Бите, с которым мы и встретились в начале осени в одном из уличных кафе на Домской площади.
Пастор Александр, слова «русские» и «лютеранство» в сознании большинства людей вещи несовместимые. Но Вы – пастор русской общины в самом сердце постсоветского лютеранского мира, в Риге.
Ну прежде всего следует сказать, что лютеранство для меня – это продолжение достаточно древней духовной традиции, ведь лютеранская церковь, в том числе и в русскоязычной среде, существовала в России достаточно долгое время. Если посмотреть исторически, то начало существования нашей церкви в Российской Империи относится к эпохе Иоанна Грозного и практически совпадает с временами Реформации в Европе. Тогда это была скорее «немецкая вера», «шведская вера», «финская вера». Затем лютеранами стали латыши и эстонцы, которые жили на территории Империи. Коренная перемена произошла со второй половины 19 века, когда все неправославные конфессии в целях унификации должны были переводить свои богослужения на государственный язык. Так появились первые богослужебные книги, песенники на русском языке, и, как следствие, богослужения на языке титульной национальности Российской Империи.
Сегодня мы наблюдаем возрождение дореволюционных традиций, люди постсоветского пространства находятся в поиске своих национальных и религиозных корней. Многие потомки немцев, финнов, латышей и эстонцев утратили этнические традиции, но тем не менее считают себя лютеранами. В России это особенно заметно. Все меньше людей могут участвовать в богослужении на языке своих отцов, так как родным для них является русский язык. И русскоязычные потомки лютеран – это одна часть тех, кого называют «русскими лютеранами». Но только одна.
Вторая часть «русских лютеран», которая в последнее время становится все больше – это люди с православными корнями, которые тем не менее их утратили. Не секрет, что в православии много таких традиций, следовать которым человеку, живущему в современном мире, проблематично. С каждым поколением все увеличивается разрыв между традициями и жизнью, и для молодежи они совершенно не ясны, не близки и непонятны. До сих пор большинство таких людей, которые все таки искали Христа и Его церковь, попадали к баптистам или пятидесятникам. Но часть людей, в особенности те, кто имел некоторый практический православный опыт, не находят «точек соприкосновения» со свободными евангельскими церквями. Основная причина в том, что эти церкви являются «церквями без таинств». Для человека, который имеет хоть какие-то традиционные религиозные корни христианство неразрывно связано с таинствами и литургическим типом богослужения. Лютеранская церковь им близка тем, что сохранила традиционное богослужение , а учение о таинствах не просто сохранила, но подняла на новую высоту, если сравнивать с положением в католической церкви того времени. Также следует отметить проповедь Евангелия, которое также занимает важное место в нашей церкви. Поэтому для многих людей приход в лютеранство – логический исход духовного поиска. И я не считаю словосочетание «русский лютеранин» оксюмороном. Это естественное звено в русскоязычном конфессиональном поле, которое, на мой взгляд, со временем будет все более востребовано.
Каково место лютеранской церкви в религиозном пространстве бывшего Советского Союза? Что могут предложить лютеране христианам других конфессий, в чем состоит послание и каково место Лютеранской церкви?
Сила Лютеранской церкви всегда была в повышенном внимании вопросам чистоты вероучения. Это часто заставляло «подтягиваться» и другие конфессии, в особенности так называемые «свободные церкви». Это особенно заметно в Латвии. Например латвийские баптисты отличаются от своих российских и американских единоверцев в силу того, что теологический фон в Латвии все-же преимущественно лютеранский. То же самое можно заметить на примере тех же католиков в Германии, где их около половины от числа всех христиан страны. Они намного более «евангеличны», чем их собратья в Польше, Латгалии, или Ирландии, опять же в силу их длительного и тесного сосуществования с лютеранской церковью в поликонфессиональной среде. Лютеране в любом обществе призывают бодрствовать и возвращаться к доктринам, основанным на Писании. Это как раз то, чем мы можем обогатить религиозное пространство в любой стране.
Расскажите, как возникла русская лютеранская община в Риге?
Все началось очень просто. В Латвии многие еще очень хорошо помнят профессора Селдманиса. Это был пастор, преподаватель, профессор теологии, который оставил значимый след в Латвийской Евангелическо-лютеранской церкви. Люди, которые знакомы с ситуацией в других странах, утверждают, что просто нет аналогов, чтобы один человек оказал такое влияние на развитие всей церкви. Он был пастором латышского прихода, но думал о том, что пора проповедовать Евангелие и на русском языке. Были разные кандидаты для того, чтобы начать эту работу, в том числе и русские: москвичи, приехавшие в Латвию, выучившие язык и ставшие пасторами в лютеранской церкви. Но, к сожалению, они почему-то не горели желанием начинать это служение в силу различных обстоятельств. И профессор Селдманис как-то раз сказал мне: «Ты неплохо владеешь русским языком – давай попробуй». Его слово было для меня законом, я попробовал, и на Вербное воскресенье 1990 года мы собрались на первое богослужение.
А откуда появились первые люди в приходе?
Людей, как и всегда приводит Господь. Ведь Христос сказал в шестой главе Евангелия от Иоанна: «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня». Люди приходили очень разными путями, у каждого путь в церковь – тема для отдельного рассказа. Типичных примеров найти невозможно. Хотя были определенные периоды, когда приходило больше пятидесятников, или членов общества Рериха. Так часто бывает, когда сначала кто-то приходит в церковь, а потом с собой приводит друзей и знакомых.
Ну и в конце, какими Вы видите перспективы русского лютеранства в России и в Латвии?
Трудно загадывать наперед, но я точно знаю, что Господь ничего не начинает делать, если не знает во, что это выльется в будущем. Но это известно только Ему. Однако наблюдая за Его творениями можно прийти к выводу, что то, что очень быстро вначале растет, столь же быстро и вянет. То же, что растет медленно, имеет шансы вырасти в крепкое сильное дерево. И я живу надеждой, что Господь когда-нибудь укажет, для чего же Он посадил здесь, в самом сердце Латвии этот маленький росточек, которым является наш приход св. Евангелиста Луки. То же можно сказать и о всех русских лютеранах, в том числе и в России. Я бы даже сказал, что ситуация в России более благоприятна, потому, что там нет таких национально-политических противоречий, как в Латвии. В нашей стране эта «демаркационная линия» чувствуется намного сильнее.
Впрочем уже наше движение принесло обильные плоды, я бы даже сказал, что не по размеру дерева. Дело в том, что в Риге находится центр фонда «Лютеранское наследие», который выпускает духовную литературу в том числе и на русском языке для всего пространства бывшего СССР. И наша задача сейчас, чтобы мы не сломались под тяжестью плодов. Ведь Господь не спросит на суде о наших достижениях. Он желает лишь одного, чтобы мы были верными Ему, а все остальное Он дает Сам.
Автор: baznica
_________________
Онлайн-дневник. Заметки к истории церкви
Евангелическо-лютеранская община Воскресения Христова, Санкт-Петербург
Аноним (гость)