Solus Christus

Сижу я как-то на богослужении в воскресенье и вдруг задумался. А почему мы собственно сидим на богослужении, а не стоим как в православной Церкви, к примеру? И вообще как правильнее стоять или сидеть? Что здесь важно? Насколько это благочестиво сидеть во время богослужения? Попытавшись выяснить этот вопрос, я натолкнулся на два разных мнения по поводу истории сидения или стояния в превоначальной Церкви. Кто-то говорит, что сначало в Церкви сидели, а кто-то наоборот, что стояли. Так кто же прав?

Думаю, что сидение, особенно во время "Литургии Слова" - вполне древняя тридиция, поскольку это "синагогальная" организация; да и если вспомнить первую Вечерю Господнюю - также видели вокруг стола, что могло повлиять на обычаи древних христиан. Что касается греческой традиции, у греков (и у сербов и т.д.) также имеются "сидячие места", которые располагаются по периметру трех стен, у/вокруг колонн/опор и проч. В Киево-печерской Лавре сохранились "сидячие" места по греческому примеру. Это разве что в московском патриархате "сидячее место" было лишь у царя, так что не следуеет обобщать. На западе в базиликальных соборах и церквях, храм был первоначально разделен на две части: в части, отведенной для монашества и духовенства (и хора), были "сидячие" места, но за разделением в нефе, где были светские - нет. (О точном устройстве храмов-ротунд на Западе затрудняюсь сказать).

На изображениях ещё времен Реформации можно увидеть, что народ во время проповеди стоит или же сидит просто на полу, ступеньках и проч. Введение "сидячих" мест также и в нефе стало особенно важным для реформационного богослужения, в котором предполагалось - кроме ликвидации разделения храма перегородкой (не путать с алтарной оградой) на "мирскую" и "духовную" части - непосредственное живое участие всего прихода, конгрегационное пение гимнов по песенникам, а также долгие проповеди.

Иустин Философ, Апология I, 65:

"В так называемый день солнца бывает у нас собрание в одно место всех живущих по городам и селам. И читаются, сколько позволяет время, сказания апостолов или писания пророков. Потом, когда чтец перестанет, предстоятель посредством слова делает наставление... Затем все вообще встаем и воссылаем молитвы. Когда же окончим молитву, тогда, как я выше сказал, приносится хлеб и вино, и вода. И предстоятель также воссылает молитвы и благодарения, сколько он может. Народ выражает свое согласие словом аминь, и бывает раздаяние каждому и прибщение Даров... а к небывшим они посылаются через диаконов".

Т. е. на чтениях и проповеди сидели, на молитву вставали. На Вечери тоже сидели (в "Канонах Ипполита", III в.: "Итак они пусть встают после вечери, молясь; а отроки говорят псалмы; также и девы").

Впрочем, сначала за Евхаристией вообще возлежали.

А как решить, вставать во время исповедания грехов на колени или стоять или сидеть (мне честно говоря не нравится когда в это время просто сидят, можно было бы хотя бы встать). А Славословие, как тут быть? Может быть сидеть? Тогда почему мы встаем? А на церковную молитву, можно сидеть? А во время евхаристического канона? (хотя насколько я понимаю апостолы во время тайной вечери вообще возлежали). А Agnus Dei? Тут как быть?

Я имею в виду эти части. Я хочу разобраться с этими традициями (особенно с исторической части, и в связи с другими конфессиями). Подскажите, где можно такую информацию найти, если не можете сами пояснить. Был бы благодарен.

Молиться (и о прощении грехов) можно и сидя, и стоя – хотя, конечно, лучше коленопреклоненно (как выражение смирения).

Agnus Dei - это не отдельная часть богослужения; это песнопение входит в празднование Вечери Господней. Но входит лишь с конца 7-го в., так что здесь о традиции ранней церкви говорить не получится.

Gloria – это тоже не отдельная часть богослужения, но уцелевший древний гимн. До 12-го в. на неепископской литургии исполнялась вообще только раз в год (в пасхальную ночь). И стояли или сидели во время исполнения Gloria - боюсь, сейчас не установить. Детального описания богослужения до 5-го века нет.

Но это не так важно, потому что:

"Нет нужды в том, чтобы человеческие традиции, то есть обряды или церемонии, учрежденные людьми, были везде одинаковыми" (Аугсбургское вероисповедание, артикул VII).

Т. е. каждая церковь может определить собственные правила на этот счет.