Ин.18,28:
28 От Каиафы повели Иисуса в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху.
Они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться.
Мне приходилось встречать такое мнение о фарисеях, что, мол, эти ревнители благочестия обманывали народ, только показывая себя ревнителями на людях, а в тайне предавались греху. Наверное сторонники такой точки зрения судят по себе (человек часто судит по себе, и часто даже не подозревает об этом), но Писание в приведённом стихе свидетельствует об обратном.
Представим себе, эти люди считали осуждение Иисуса делом чрезвычайно важным, так как считали Его человеком весьма опасным, самозванцем, подставляющим народ под римское возмездие. Они не верили что Христос – Мессия, и не ведали что творили. Потому представим, что они пытаются нейтрализовать не Иисуса Христа, а действительно некоего бунтовщика развращающего народ, очень вредного и опасного, который пользуется определённой популярностью в народе и потому его осуждение может послужить поводом к мятежу. Дело щекотливое, особо предъявить бунтовщику нечего, да и схватить его было не так-то просто – он постоянно был окружаем народом, потребовались определённые ухищрения, подкуп приближённого к бунтовщику лица, настоящая спец.операция. И теперь, чтобы предотвратить возможные волнения в народе, необходимо действовать очень аккуратно и максимально легитимно, и потому необходимо согласование с оккупационным режимом римской власти.
И вот все усилия, все ухищрения, конечная цель всей этой спец.операции подвергаются определённому риску вот этой дурацкой выходкой: они не вошли в преторию. Представьте каково это было Понтию Пилату, - допустим, мы придём с прошением к некоему высокопоставленному чиновнику, но останемся толпиться в секретариате, чиновник пригласит, например: «ну, входите товарищи», а мы скажем: «не можем войти, ибо осквернимся от тебя». Я думаю, в нашей реальности результат нашего прошения будет предопределён. Думается мне, что Понтию Пилату было не менее оскорбительно наблюдать, как его стерегутся словно дохлого пса, хотя для него это уже не было удивительно, наверняка он уже не впервые сталкивался с таким, оскорбительность положения была уже привычна ему, но всё же в очередной раз его «щёлкают по носу». А дело-то не совсем очевидное, предъявить обвиняемому особо нечего, тут бы как раз нужен был бы личный подход, - а они не вошли.
Я снова и снова призываю людей задуматься, фарисеи не ведали, что творили, им казалось, что они поступают правильно. В действительности эти люди предавали Сына Человеческого, выполняя волю Отца, - это мы сейчас знаем как из ответа в конце учебника, как из подсказки, но у них-то такой подсказки не было, у них «учебник» был ещё старой редакции, там ещё не было таких задачек. Но это не были какие-то там буддисты, это были наши люди, люди Церкви, и хотя «учебник» у них был старой редакции, это был правильный, наш «учебник», там всё было правильно написано – о грехе и безгрешии – но такой задачки там просто не существовало тогда и они не могли подсмотреть ответ. И потому они вынуждены были действовать экстраполируя свой предшествующий опыт, - у них было некоторое представление о чистоте и скверне, вдумайтесь, это были реальные живые люди, которые имели некую систему ценностей, в которой такое понятие как «чистота» занимало настолько высокое положение, что они готовы были рискнуть результатом важного предприятия, но чтобы только не оскверниться. Много ли сейчас таких людей? Много ли сейчас людей готовых ради своих принципов пойти на определённые жертвы, - пойти на риск утраты результата конкретных своих усилий? Я, сам, человек, вроде не совсем плохой, но на подобную принципиальность вряд ли окажусь способен, честно говорю.
В новой редакции старого учебника написано нечто совершенно несуразное: люди берегли своё благочестие, совершая Богоубийство.
